Посланец. Переправа
Шрифт:
— На кого я работаю? На Гусейнова? Таких, как он, нужно давить, как гнид. Это же паразит. Пока от них не избавимся, ни о какой нормальной жизни думать нечего.
Беспалов начал уставать и сбавил ход. Это заметила вся группа и вслед за ним замедлила бег. Елагин остановился, пропустил вперед себя Глебова и Биденко и, семеня мелкой трусцой, спросил Беспалова:
— Как себя чувствуете, товарищ капитан? Может, для вас на сегодня хватит? С ранением шутить нельзя.
— Я самочувствием и руководствуюсь, — ответил Беспалов. — Как только почувствую, что больше не могу, скажу не стесняясь.
Елагин встроился в цепочку, но не на свое место, а побежал перед Беспаловым. Тот обратил внимание на то, что бежит Елагин
— Скажите, Елагин, — спросил Беспалов, — в каком звании вас уволили из армии?
— Старшего лейтенанта.
— А что вы заканчивали?
— Омское танковое училище.
Беспалов понял, почему Елагин организовал авторемонтную мастерскую — он хорошо знал технику. Танкистов из армии увольняли в первую очередь, бронетанковые войска сокращали, считая, что их время уже прошло, да и содержание современной бронетехники обходится слишком дорого. Теперь, по всей видимости, возьмутся за авиацию и флот.
— А что стало с вашей автомастерской? — спросил Беспалов.
— Мастерской она только называлась, — Елагин чуть притормозил и теперь бежал рядом с Беспаловым. — Это всего-навсего гараж на две машины со смотровой ямой. Мы с Никитой под гараж ее и используем.
— А какая у вас машина?
— У меня их две. «Тойота Марк II», на которой я таксистом работаю, и микроавтобус, тоже «тойота»».
— А у Никиты?
— У Никиты «мицубиси».
— Предпочтение японским отдаете?
— Хорошие машины. Довольно надежные и в эксплуатации удобные.
— Семья у вас есть? — спросил Беспалов.
— Семьи нету. Есть только девушка, — ответил Елагин.
— А почему не женитесь?
— Для семьи условия нужны. Квартира, зарплата стабильная. Жениться, значит, сразу завести детей. Я семьи без детей не представляю. А сейчас разве это возможно? Я только теперь начал осознавать, какой спокойной была жизнь при прежнем строе. На работу на каждом углу зазывали, квартиру давали бесплатно, а уж об общежитии и говорить нечего. Родился ребенок — детсад, пожалуйста. Образование бесплатное, лекарства копейки стоили. Очень сожалею, что мне при том строе в зрелом возрасте пожить не пришлось. В училище пацаном ушел, потом эта война. А когда вернулся, от того, что было, остались одни дымящиеся развалины.
— А чем вам Джабраилов не нравится?
— Мне все паразиты не нравятся, не только Джабраилов. Если бы он честно заработал деньги, построил на них завод или фабрику, дал людям работу, хорошую зарплату, а прибыль брал себе, я бы с этим смирился. А то ведь он живет за счет того, что крышует мафию, в том числе героиновую, обирает крестьян и мелких торговцев, которые и без того еле сводят концы с концами. Джабраилов растлевает общество. Если его не поставить не место, он возьмет под контроль всю нашу жизнь, превратит весь город в один концентрационный лагерь.
— Бегите дальше, а с меня на первый раз хватит, — сказал Беспалов. — Я подожду вас здесь. Вы, Елагин, назначаетесь старшим группы.
Беспалов действительно почувствовал себя неважно. Слишком уж большую нагрузку он взял для первого раза. Но ему так хотелось побыстрее набрать хорошую физическую форму, при которой тело, не замечая нагрузок, становится невесомым. А от этого и на душе светлее.
Одновременно с этим он думал о себе и своих товарищах по оружию. Чувство несправедливости, словно заноза, сидело в сердце каждого из них. Не заслужили они того, чтобы быть выброшенными на улицу и оказаться на ней словно бездомные собаки. Это чувство жгло, распаляя душу и у самого Беспалова. Снова вспомнилась медсестра Валя и молоденький солдат из его группы, в истерике пинавший убитого боевика.
И еще Беспалов подумал о том, что теперь он накрепко связан с Джабраиловым. Сам себя повязал с ним, когда поджег джип на деревенской улице. Джабраилов никогда не простит унижения соплеменников. В лучшем случае подожжет дом Миронова, в худшем — спалит всю деревню. Сделать это нетрудно. В этом году в Сибири вот уже два месяца не выпало ни одного дождя, а жара стоит несусветная. В ветреный день стоит поджечь один дом, и от него запылает вся деревня. В сибирских селениях все жилье сплошь деревянное. В такую погоду оно вспыхнет, как порох. На службе у Джабраилова одни головорезы. Им что убить человека, что сжечь село ничего не стоит. Беспалов насмотрелся на них в горах Кавказа. Конечно, и среди горцев порядочных людей немало. Таких, как старик Зелимхан, внучку которого ходил спасать Беспалов. Но этих Джабраилов к себе не берет, да они и не пойдут к нему. Они в своем селении землю обихаживают, сады разводят, детей растят. Каждая копейка дается им нелегким трудом, они знают ей цену. И хорошо знают цену человеческой жизни. Трудящийся человек никогда не станет головорезом.
С соседней сосны раздалось цоканье, и Беспалов поднял голову. Высоко на ветке сидела белка и настороженно разглядывала его. Ее пушистый, с рыжеватым отливом хвост лежал на спине, маленькие ушки с кисточками темных волос торчали над головой. Время от времени белка нервно подергивала хвостом и цокала. Она пыталась отгадать намерения стоявшего под деревом человека. Зверек был симпатичным, и Беспалов с любопытством рассматривал его. Но белке надоело человеческое внимание. Она перескочила на ветку повыше, потом забралась на самую вершину сосны и перепрыгнула на соседнее дерево. Беспалов пытался разглядеть ее на нем, но белку скрывали разлапистые ветки, с дерева раздавалось только цоканье. Белка снова была недовольна чем-то. Потом она затихла, очевидно, удалившись в глубь леса.
Вскоре на просеке показалась вся группа бывших солдат, бежавших неторопливой трусцой. Первым был Глебов, замыкал цепочку Елагин. Глядя на них, Беспалов снова почувствовал себя командиром. Теперь он знал: никто не сможет тронуть кого-либо из них даже пальцем. В том числе и Джабраилов. Теперь они живут по правилу: один за всех и все за одного. Ребята побывали в таких переделках, что им не страшен даже черт. Они знают все — и боевое искусство, и снайперскую стрельбу, и подрывное дело. Таким ребятам нет цены. Как нет задачи, которую бы они не решили. Им надо лишь немного набрать физическую форму. Особенно Биденко и конечно же самому Беспалову. Но форма дело наживное, через неделю все ребята будут в порядке.
— Ну что, командир, на первый раз хватит? — спросил Елагин, когда группа поравнялась с Беспаловым.
— Думаю, что да, — ответил Беспалов, еще раз отмечая хорошую физическую форму старшего лейтенанта.
Елагин дышал ровно, его лицо немного раскраснелось, глаза были веселыми. Пятикилометровая пробежка оказалась для него не более, чем забавой. Таким же спокойным выглядел и Ушаков. Он был самым молчаливым из всех, в разговор никогда не вступал первым, больше слушал, что скажут другие. Ушаков был крупным, коренастым парнем с широкими, как лопаты, ладонями. Когда он сжимал их в кулаки, они походили на пудовые гири. Он молча остановился около Беспалова, ожидая, что тот скажет дальше.