Посланец старейшин
Шрифт:
Этот тип боролся с отчаянием безумца, такого отпора Алекс никак не ожидал. Мужчина яростно отбивался до тех пор, пока Алекс не заломил ему руку за голову и не придержал там. Теперь у обоих руки были полностью заняты. Нищий ни за что не хотел выпускать пистолет, а у Алекса не хватало сил вырвать оружие. Единственное, что он мог, так это удерживать его направленным в пол. Алекс стиснул его каменные пальцы своими – сила против силы, – но по искаженному яростью лицу противника понял, что сдаваться он не собирается.
Троллейбус несся по длинному проспекту Стачек, шум в салоне достиг апогея, хор поющих голосов заглушал металлический скрежет и шум
– Отпусти! – прошипел он сквозь зубы. – Я тебе ничего не сделаю, а заплачу втрое больше того, что обещали они!
– Нет! Вам некуда бежать. Вас караулят повсюду! – с этими словами нищий с неимоверной силой вдруг рванулся, внезапно высвободив свою руку из-за головы. Его кулак тут же метнулся Алексу в лицо, но тот успел перехватить запястье и на сей раз зажал руку на коленях у противника.
– Ты лжешь! – крикнул он, стараясь перекричать поющих. – Никто не может знать, что я в этом троллейбусе!
– Ошибаетесь, – хрипло огрызнулся человек, по голосу которого чувствовалось, что ему очень больно. – Я стоял вместе с вами на остановке, а потом позвонил по телефону.
– На кого ты работаешь?
– На правительство.
– Чье?
– Скоро сами узнаете!
– Ты не связан с «Глоба-Линк». Этого просто не может быть!
– Они платят в долларах. Наблюдатели выставлены на всех трамвайных и автобусных маршрутах, на пристанях и в аэропортах. А ваше лицо всем известно из газет.
– Что они говорят?
– Ничего я вам не скажу. Вы попались. И лучше сдавайтесь подобру-поздорову. Это все для вас упростит.
– Да, конечно, пуля в голову все очень упростит, – с натугой в голосе ответил он.
– Пуля – это хотя бы не больно. Вы просто еще молоды и не знаете, что такое боль, причиняемая руками опытного человека.
– Отпусти пистолет!
Троллейбус подъезжал к остановке, туристы одобрительно загалдели, по-прежнему не выпуская из рук банок и готовясь выходить. Противник вдруг неожиданно рванулся и мгновенно вонзил зубы в левую руку Алекса, совсем рядом с той раной, которую он получил на обратном пути из Архангельска. Укус был яростным, щербатые зубы глубоко впились в плоть, кровь брызнула и потекла по сероватому лицу мнимого бездомного.
От боли Алекс дернулся, дав противнику возможность наконец высвободить руку, которую он до этого держал мертвой хваткой в сумке. Тот тут же выстрелил, пуля миновала пальцы ног Алекса на какие-то миллиметры. Он схватился за невидимый ствол и принялся выкручивать пистолет, но тут мужчина снова нажал на курок.
Глаза его вдруг полезли на лоб, а тело выгнулось дугой. На старенькой куртке в области живота быстро расплывалось кровавое пятно. Он был мертв, и у Алекса к горлу подступила тошнота. Согласно инструкциям Старейшин, он мог убивать только в порядке самообороны и, в принципе, знал, что никаких правил не нарушил. Тем не менее убийство было для него чем-то совершенно чуждым. Чтобы не наблевать прямо здесь, ему нужно было глотнуть свежего воздуха. Его била дрожь и не было времени обдумывать случившееся. Этот человек собирался убить его, и где-то впереди, в каких-то минутах езды Алекса поджидали
Не стоять на месте!
Вырвав пистолет из каменных пальцев внутри сумки, он вытащил его, увидел, что это автоматический «браунинг» с коротким глушителем, и сунул его за пояс под пиджак. Алекс быстро запахнул одежду убитого так, чтобы не было видно крови, а на мертвые глаза надвинул шапочку. Чуть подумав, он вытащил из сумки банку пива, открыл ее и приладил на коленях покойника. Тут троллейбус как раз остановился на углу Нарвского проспекта.
Средние двери открылись, и вовсю распевающая толпа повалила на выход. Алекс тем временем лихорадочно искал в сумке сотовый телефон, но так и не нашел его. Значит, этот человек солгал или, может, заплатил кому-нибудь, чтобы дали позвонить. Если так, то почти не остается шансов уйти. Теперь каждого мужчину, выходящего из троллейбуса, будут внимательно разглядывать. Думай быстрее!
Грузный мужчина, держащий за руку пышногрудую супругу, что-то сказал по-немецки, указывая на мертвого. Они с женой смеялись, считая, что этот русский просто хватил лишнего.
Алекс вышел вместе с ними. Темные очки в широкой оправе скрывали большую часть его лица. Он снова пожалел, что потерял на пристани кепку, но делать было нечего.
Он знал, что смерть может поджидать его на любом шумном перекрестке, и с трудом удерживал себя в руках. Пока они шли по улице, немец что-то говорил ему, но Алекс не слышал ни слова. Он просто кивал и смеялся вместе с немцем, на время влившись в эту толпу туристов. Постоянно шарящие вокруг глаза Алекса вдруг засекли двух мужчин, движущихся с той же скоростью ему наперерез. Их взгляды сразу приковали его внимание. Он не мог знать наверняка, на государство работают эти личности, или это люди Юсуфова, которым было поручено найти Елену, после того как они потеряли ее в «Невском Паласе». Заметив их, Алекс быстро попрощался с новыми друзьями и остановил проезжающее такси. Забравшись на заднее сиденье, он нагнулся к водителю:
– До ближайшего метро, пожалуйста.
«Лучше перестраховаться», – твердил он себе.
Водитель молча включил скорость, Алекс тем временем выглянул через заднее стекло и увидел, как те двое опрометью перебегают улицу, отчаянно сигналя руками водителю стоящей у тротуара машины. Но когда они добежали до нее, такси, везущее Алекса, уже растворилось в потоке транспорта. Может, тот человек говорил правду? Может, действительно перекрыты все перекрестки? А может, и весь город? Он ощутил боль в прокушенной руке, порылся в атташе-кейсе и вытащил рулон ваты, который купил в аптеке, когда нужно было позаботиться о ране на груди, уже заживающей, но все еще время от времени посылающей стрелы боли.
Прижимая ватный тампон к руке в месте укуса, он увидел, что кровь засохла, но рана требует обработки. В машине это сделать было невозможно, потому что ее постоянно трясло.
Алекс вышел на проспекте Маршала Говорова. Расплатившись с водителем, он подхватил свои атташе-кейс и сумку и поспешил ко входу в метро «Кировский завод», надеясь, что ватный тампон хоть сколько-то продержится на ране. На эскалаторе он спустился в недра города, где и нашел служебный туалет, которым ему разрешила воспользоваться за пятьдесят рублей пожилая женщина. Оказавшись у раковины, он смыл засохшую кровь, как следует закрепил тампон пластырем, затем просто умылся, потому что лицо и шея были покрыты буквально коркой высохшего пота.