Поселок
Шрифт:
– Пусть думает, что снова оказался на том же месте, где был. Но Плутон, поскуливая,
недоверчиво понюхал крашеные доски чужой хаты и, растерянно покачиваясь на слабых
лапах, пошел разыскивать привычный запах и знакомую обстановку.
– О! – дурачась, сказал Иван, показывая на него кривым пальцем, – еще не пил, а уже
шатается!
Мария покачала головой и, улыбаясь, сказала ласково:
– Это он понял, что к чужим попал.
– Молодой он еще до понятий! –
Мария несогласно махнула на него рукой:
85
– Он все понимает, да только сказать не может.
– Да говорю я тебе, – возмутился Иван, – что с похмелья!
– Ладно, уж, – ответила Мария, с улыбкой следя за щенком, – не намекай. Я обещала –
сейчас организую. Ты чего будешь пить? Вино или водку? Огурцов нету, могу помидоров
дать.
– Давай водку. Потому как пью ее только в двух случаях – когда есть огурец, и когда его
нет, – сказал он.
И уже через несколько минут пропил щенка.
С тех пор, ничуть не обижаясь за предательство на Ивана, Плутон снискал уютный дом
доброй хозяйки Марии, где все свое детство провел, лежебочничая на теплой подстилке в
прихожей.
*
Они родились в один год. Костику семь и Плутону семь. У Плутона была обыкновенная
собачья жизнь. Потому что он был обычный рядовой пес, каких немало вокруг, и жизнь у него
была такая же, как и у многих дворовых собак – без претензий. Его древние предки оставили
ему в наследство, кроме хвоста, ушей и хитрой, по-собачьи смеющейся морды, еще и
память… Вообще, у собак хорошая память, ничуть не хуже, чем у человека. Просто у них
короче жизнь.
Память у Плутона была добрая. Он старался походить на степенного «образованного» пса,
уважал свою хозяйку Марию и любил детей. Нельзя сказать, чтобы он был начисто лишен
собачьего самолюбия и всем прощал или вовсе не замечал унижений. Нет, конечно! Но была в
его памяти и злость на одного человека – Старшину. То была злость против ненавистного
врага, пожелавшего однажды убить его, Плутона.
Собаки хорошо определяют характер человека, и Плутон избегал встреч со Старшиной.
Заметив издали, обходил стороной, вытянув по-волчьи шею, голову, почти касаясь мордой
земли, нес угрюмо и молчаливо.
Плутон не боялся своего врага. Он боялся затаившейся в самом себе силы зверя – всего,
что мог натворить, выпустив эту силу. Он знал, что все, – и дети, и Мария, и хозяева других
дворов – тоже ненавидели Старшину.
Перебирая пальцами слипшуюся шерсть на ноге у пса, Костик искал следы ранения.
«Заживет, как на собаке», – вспомнил он слова дяди Возы. «Но если бы не поставили
подумал он, – неизвестно, как срослась бы кость»… Плутон, наверное, хромал бы. Все
называли бы его инвалидом. Не прыгал бы через барьер и не плавал бы так, как плавает
сейчас!
В глубине сада слышались голоса ребят, приближались их шаги – шелест трав и листьев…
Но Костик лежал и думал об играх наедине с Плутоном. Это были настоящие представления,
о которых никто не знал. И тут неожиданно почувствовал, каким интересным, обновленным
стал для него мир! Ему вспомнились все движения – его и Плутона – во время их
«спектаклей».
Вначале Костик приседает, положив руку на голову пса. Плутон послушно припадает к
земле, приготавливается к броску. Затем Костик срывается с места и, сделав два-три больших
прыжка, утопает в гуще высоченных зарослей осоки, кубарем скатывается по склону к забору
сада Старшины. Плутон, выждав секунду, стремительно прыгает вслед и, разыгрывая
нападение, обнимает Костика лапами, добродушно рыча. Небольно захватывает кисть руки
острыми клыками или тычет мордой в бока… Костику нестерпимо щекотно. Он визжит и
отбивается. А бывает наоборот. Плутон притаивается где-нибудь в высокой траве – не видать.
86
Костик ищет и подбирается незаметно. Обнаружив приникшую к лапам морду пса с хитрыми,
как у Борьки, коричневыми глазами, он в ту же секунду откидывается назад и падает
навзничь. Лежит неподвижно, будто сражен врагом. Плутон подбегает к нему, в
замешательстве останавливается. Немного подождав, подходит ближе, наклоняется над ним,
закрыв собою яркое солнце. В щелки глаз Костик видит его тревожный пристальный взгляд, и
тогда Плутон ему напоминает Наташу, чем-то озабоченную и взволнованную. Но когда на
морде у Плутона появляется растерянность, Костику становится его жалко. Он делает
незаметное движение рукой, стараясь поймать Плутона за лапу. Плутон, разгадав уловку,
вскидывается, увертывается и в восторге носится по лужку, описывая круги. Трава под ним
подсекается и ложится толстым пушистым слоем.
Всегда повторялось одно и то же. Это нравилось и ему, и Плутону, и никто из них не
замечал однообразия. Но однажды как обычно, Костик упал на траву и, притворившись
мертвым, ждал появления Плутона. И странным показалось промедление пса, словно тот
забыл про игру. Костик открыл глаза. На фоне голубого обрывка неба, нависшего между веток
терна, увидел полное, с безразличным взглядом, лицо Старшины. Тот стоял над ним, и,