Поселок
Шрифт:
Москву, и он, Роберт скорей всего может ехать по известному ему Московскому адресу.
Почему-то подсказка незнакомца Роберта не удивила, хотя была очень кстати, не нужно было
перед отъездом звонить в Москву, он сказал обычное «спасибо», как за полученную
городскую справку, и положил трубку.
Время меньшее получаса, проведенное в салоне самолета, не изменили настроя, в памяти
крутились отрывки деловых встреч, радостных маленьких удач, насмешки в адрес
агрессивных
вдруг невольно ловил себя на мысли, что не чувствует скорбной потери друга, проходила
нормальная деловая поездка к Назарову, каких было немало, впереди его ждала приятная
встреча с Володей и его милой Нинон… Возможно ли такое – лезут праздные мысли, и он,
притворяясь, наслаждается ими, будто ничего и не произошло? Не от небрежности и
невнимания ли к людям все его мытарства? Все неприятности и семейные противоречия?.. Но
тут же, поймав себя на самосъедании, заметил, что ничего кощунственного в том нет, что в
голове возникают памятные воспоминания о друге, с которым провел многие творческие
годы.
Но дверь в квартиру на улице Летчика Бабушкина показалась незнакомой. Тут же
утратилось лживое спокойствие. Участило сердце. Нужно было взять себя в руки. Роберт
нажал кнопку, в памяти всплыла прощальная их отметка после пресловутого Ученого Совета
в Лектории. Возник в больничной пижаме жестикулирующий Сабуров…
Дверь открылась сама под незначительным нажатием пальца. Здесь ждали любого, кто
придет.
На пороге стоял паренек лет семнадцати. Лицо у парня измятое, безразличное. Роберт
понял – это Анатолий, сын Назарова. За ним в тени коридора просматривалась девушка с
нежными привлекательными чертами. В глазах ее таился испуг.
– Анатолий, здравствуй… – произнес Роберт и почувствовал неуместность слов.
Анатолий отступил на шаг, молча пропустил Роберта.
Нина сидела в завешенной шторами комнате за столом, сложив на коленях собранные в
узел кисти рук. Черные легкое платье и полупрозрачный платок делали ее почти невидимой в
сумраке. Она не подняла головы, ее взгляд, казалось, неподвижно упирался в узорчатые
зигзаги тяжелых штор.
31
Роберт присел рядом на стул. Положил на ее руку свою. Провел по плечу. Еще минуту она
неподвижно смотрела перед собой, но потом вдруг обняла Роберта, прижалась к нему, тихо
заплакала. Роберт чувствовал сдержанное вздрагивание ее холодных щек у своего виска.
– Держись. У тебя сын, держись…
После его слов Нина еще сильней стиснула шею Роберта. Затем отпрянула, будто
опомнилась от неприятных мыслей, обернулась к Анатолию,
– Толечек, зажги свет. Дядя Роберт пришел.
– Да, мама.
– Познакомь Роберта с подружкой. Леночка!
Лена неуверенно вошла, остановилась возле Анатолия, взяла его за руку.
– Дети, там, в холодильнике все. Леночка, похозяйничай, пожалуйста. Толя помоги ей.
Анатолий молча последовал за Леночкой.
Дети вышли и Нина, наконец, украдкой ласково посмотрела на Роберта. Обмерила его
воспаленными глазами, сказала буднично:
– Боже! Как я давно тебя видела, дорогой! Как ты?
Роберт виновато пожал плечами, словно извинился перед кем-то за неуместный вопрос
своей подруги.
– Сама знаешь… – неопределенно ответил он.
Она покивала:
– Да. Я не верю, Роберт. Это не правда.
– Да…
– Я видела все, что осталось от него… Нет, его там не было. Они лгут, Роберт. Одна
одежда… Но это не он. Это только одежда, – ее глаза уперлись в пол, что-то осмысленно там
высматривали. – Так не бывает. Так просто не может быть, я знаю. Его нет, но он есть и скоро
придет. Вот увидишь.
– Ты считаешь?
– Да. Я уверена.
– Честно говоря, мне почему-то тоже так представляется. Все это кажется несерьезным и к
нему не относится.
– Ты тоже так решил?! – вскрикнула она. – Значит, раз и у тебя такие мысли, то я
правильно считаю – он есть и придет… может быть не скоро, но обязательно придет. Он не
может меня так бессовестно покинуть. Он же меня любит, Роберт! – она по-детски наивно
посмотрела на Роберта, поднялась, подошла к окну, отдернула шторы, открыла шкаф, достала
прозрачную в узорах скатерть, накрыла ею стол.
У входной двери позвонили. Дверь открыл кто-то из детей. Послышался голос Леночки:
– Папа, ты чего?..
Мужчина спокойным родительским голосом ответил:
– В гости. А что, нельзя?
Ответа не последовало, и в комнату вошел мужчина Нининого возраста. Из-за его спины
выглядывало встревоженное лицо Леночки. Нина сорвалась с места, кинулась к мужчине,
уткнулась ему в грудь, он нежно ее обнял, вздрагивающую.
Вскоре она оправилась, обернулась к Роберту:
– Роб, это Александр Семенович. Леночкин папа, мой очень хороший друг. Если бы не он,
я бы тут подохла одна и умерла от тоски.
Мужчины скромно обменялись рукопожатием.
Незаметно и быстро с помощью Леночки и Анатолия стол был накрыт. Все сели молча в
ожидании команды хозяйки.
32
– Люди, вы пришли к нам в гости. И другой причины за столом у нас нет, – Нина тяжело