Портрет содержанки
Шрифт:
Сердце раненой пташкой встрепенулось в груди. Снова подступила к горлу неприятная тошнота.
— Ты что, мразь, не пила таблетки? — рычит на меня Виктор, хватая за запястье. Сжимает мою руку с дикой силой, до синяков. Его лицо искажено гримасой ненависти.
— Полегче, Виктор Николаевич, — тихонечко одёргивает его врач.
— А ты не в своё дело не лезь, пилюлькин, — отталкивает его. — Я тебе не за это плачу. Со своими шкурами я буду разговаривать так, как захочу!
В его глазах плещется буря,
— Говори! — кричит на меня и встряхивает моё хрупкое тельце, словно тряпичную куклу. — Специально залетела, чтобы деньги из меня сосать?
— Я н-не понимаю о, чём ты… вы… Какие таблетки?
Часто-часто моргаю, смахивая подступающие слёзы.
— Она ещё смеет выставлять меня дураком! — не унимается мой покупатель. — Нет, ну вы поглядите!
— Откуда девочке знать о контрацепции, если она была невинна, — не оставляет попыток успокоить своего строптивого клиента Алексей Иванович. — На будущее могу посоветовать пользоваться барьерными методами.
— Чего? — злостно рычит Виктор, оборачиваясь к нему.
— Презервативами, — невозмутимо отвечает доктор.
— Я такие деньги за неё отвалил не для того, чтобы чувствовать резину.
Ослабляет хватку и отталкивает меня прочь, на кровать. Брезгливо отворачивается, словно от прокажённой.
— Реши проблему, — даёт указания медику.
— Как именно? — столь же невозмутимо отвечает Алексей Иванович.
— Дай ей какую-нибудь таблетку что ли. Избавься от ублюдка.
Это он о нашем ребёнке сейчас говорит? О МОЁМ ребёнке?
— Таблетка то есть… — грустно отвечает врач.
Они общаются, будто меня здесь нет. Я лишь безмолвная тень. А моё мнение они спросить не хотят?
— Нет, — робко отвечаю.
— Нет что? — переспрашивает доктор, обращая на меня, наконец, должное внимание.
— Я не хочу таблетку. Я не буду от него избавляться.
С трепетом поглаживаю ещё плоский живот. Да, будет тяжело, возможно снова голодно, но я оставлю малыша. Я не смогу его убить. И даже тот факт, что его отцом является такой бездушный ублюдок, как Виктор, не заставит меня от него отвернуться.
Алексей Иванович переводит вопросительный взгляд с меня на хозяина поместья, ожидая решения.
— Что ты сказала? — снова закипает Виктор, покрываясь красными пятнами.
— Я не стану убивать своего ребёнка! — чуть громче произношу и для убедительности поднимаюсь на ноги.
Плевать, если он лишит денег мою семью.
— Ты не поняла, девочка, — подходит ближе, авторитетно нависает надо мной, как гора. — Тут нет ничего твоего.
— Но как же, он ведь во мне, часть моего тела, — опускаю взгляд вниз. — Пожалуйста, мы можем
В ответ он лишь ехидно ухмыляется.
— Думаешь, мне нужен безродный бастард от продажной девки на одну ночь? — плюётся в меня своим ядом. — Выпьешь всё, что я скажу, как миленькая.
Отрицательно мотаю головой, боясь поднять глаза.
— А не выпьешь, я тебе в глотку затолкаю эту таблетку! — угрожает, причём очень убедительно. Я почему-то ему верю, он на это способен.
— Да не переживайте вы так, милочка, — снова вмешивается врач. То ли он боится стать свидетелем расправы надо мной, то ему и правда меня жаль. — Срок ещё очень маленький, это не ребёнок.
— А кто же это тогда? — удивляюсь его безразличному цинизму.
— Не кто, а что, — поправляет меня. — Всего лишь несколько клеток, едва сформировавшийся плод, — пожимает он плечами. — Будет не больно.
Плевать мне на боль! Я не хочу убивать своего ещё не рождённого ребёнка! Он ещё так мал, но я уже его люблю.
Он достаёт из своей бездонной сумки упаковку с препаратом, шелестит фольгой, разрывая блистер, и протягивает мне таблетку. Следом наливает стакан воды и ставит рядом.
— Вы ещё молоды, организм быстро восстановится, последствий быть не должно, — подталкивает ко мне злосчастную пилюлю.
Бросаю на Виктора последний умоляющий взгляд.
— Я ничего у тебя никогда не попрошу, обещаю. Позволь мне его оставить.
Обращаюсь к тому, кто ещё недавно боготворил меня и был довольно нежен, в надежде, что в нём проснётся милосердие.
— Так я тебе и поверил, — холодно отрезает он. — Давно надо было от тебя избавиться. Сегодня же уедешь.
— Домой? — на миг обрадовалась я.
Но проблески на всякую надежду на свет в конце туннеля разбиваются о жестокий смех властного мужчины.
— Я в тебя столько денег вложил, ты ещё не окупила все затраты.
Но что это значит, я так и не поняла. Если я ему больше не нужна, почему я не могу пойти домой?
Он достаёт из кармана мобильный телефон и набирает кого-то. В звенящей тишине я слышу гудки, а затем мужской голос.
— Михалыч, помнится, ты жену себе искал? Молодую, красивую… Плодовитую, — хищно ухмыляется. — Нашёл я тебе вариантик один.
Ответ я не расслышала, пыталась прислушаться к ощущениям своего тела. Интересно, у малыша уже бьётся сердце или ещё нет?
— Сегодня же пришлю, о цене договоримся, — продолжает Виктор.
Нажав кнопку отбоя, кидает телефон на кровать и устало потирает переносицу большим и указательным пальцем.
— Будь благодарна, девочка, я устроил твоё будущее.
Но за что его благодарить, я не совсем понимала. Меня снова продали, как вещь, неизвестному мужчине, не спросив моего согласия.