Портрет Post Mortem
Шрифт:
– Никто и никогда!!! – Выкрикнул Доран и рассмеялся. Он взглянул на цветное полотно – на него смотрела точь-в-точь та же самая картина, что была в парке. – Никто и никогда, Доран, больше не посмеет назвать тебя неудачником. – Он широко улыбнулся и оставил кисть. Затем он вымыл руки от краски, налил себе стакан теплого молока, переоделся и пошел спать. Завтра рано вставать, а он еще должен выспаться перед встречей с прокуристом из Манчестера.
– Доран, ты гениален…. – С улыбкой прошептал он себе и затушил свечу, укрылся одеялом и уснул мирным спокойным, почти младенческим сном.
Глава
– Роберт Моррис. – Сказал судья и замолчал. Старик внимательно посмотрел на тридцатилетнего адвоката. – Вы обвиняетесь в халатности по отношению к следствию, и суд счел нужным приговорить Вас к уплате штрафа в размере семи фунтов и отстраняет от практики на три с половиной месяца. – Он ударил молотком по столу. – Прошу всех встать!
Роберт вышел из зала суда и с негодованием спустился в вестибюль. За спиной он вдруг услышал, как его окликнули:
– Эй, Моррис! – Роберт обернулся.– Ты же не собираешься вот так просто сдаться?
– А что я должен, по-твоему, делать, Чак? – Спросил Роберт в ответ на удивленный взгляд Чака, когда они спускались по устеленной красным ковром лестнице. – Мне что прыгнуть выше своей головы? Увы, я этого делать не умею и не хочу.
– Но ты же понимаешь, что в том, что произошло, нет твоей вины, она же просто тебя подставила.
– Я как адвокат не имел права давать волю эмоциям, а я это сделал, и теперь естественно должен платить. – Роберт подошел к зеркалу и внимательно посмотрел на свое измученное лицо, на мешки под большими карими глазами, все черты выделялись как-то более резко, чем обычно, еще больше подчеркивая его красоту. И даже горбинка на носу была видна более отчетливо, и это его очень злило. – Я хочу выспаться, приятель, понимаешь? За три с половиной месяца, думаю, я смогу этого достичь. – Он надел на шею клетчатый серый шарф, набросил на себя черное пальто, а затем повернулся к Чаку. – Я не хочу тратить свои драгоценные нервы непонятно на что. Скажу тебе откровенно, – произнес он почти на ухо другу, – я очень хочу, чтобы судья Ленц подавился этом приговором.
Когда они с Чаком вышли на улицу, то попрощались и разошлись в разные стороны. По дороге домой Роберт решил зайти в банк и снять немного денег со своего личного счета. Но когда он обратился с этой просьбой к администратору, та ему сказала, что деньги снять со счета она не может, но причин при этом не объяснила, сказала только, что все бумаги сейчас у главного бухгалтера. Роберт попросил провести к нему, и после настойчивых просьб девушка согласилась проводить его на второй этаж. Стоя перед дверью кабинета главного бухгалтера Роберта охватило какое-то странное беспокойство, нечто вроде холода, пробежавшего по спине.
– С Вами все в порядке? – Спросила девушка-администратор.
– Да, все нормально. Спасибо, что проводили.
Он постучал и за дверью одобрительно ответили, что можно войти.
Затем Роберт решительно прошел внутрь помещения, тут же хлопнул дверью:
– Добрый день, господин бухгалтер. Меня зовут Роберт Моррис. У меня в Вашем банке открыт счет на достаточно крупную сумму денег, и часть я хотел бы снять….
– И в чем же дело? – Спросил бухгалтер и слегка улыбнулся. – Впрочем, простите, я не
– Я не могу снять ни пенни наличных со своего же счета, и я хотел бы знать, какова причина.
– Что же, как Ваша фамилия?
– Моррис. – Раздраженно ответил Роберт и посмотрел в окно, в котором кроме стены соседнего дома, обвитой виноградом, ничего не было видно.
– Роберт Моррис, да…. Вы есть в списке.… Против Вас ведется некий процесс, не так ли?
– Да, но он собственно уже окончен.
– Приговор оглашен, но до конца срока его действия Ваши счета будут заморожены.
– То есть как?? – Возмутился Роберт. – Это выходит, что три с половиной месяца у меня не будет доступа к собственным деньгам?
– Мне очень жаль, сэр, но да.
– Что ж,– сказал Роберт и встал, – спасибо Вам за информацию, мистер Картнер, всего доброго.
– До свидания. – Сказал бухгалтер и принялся снова возиться с какими-то бумагами.
Роберт спустился на первый этаж, а затем, миновав вестибюль, вышел на улицу. На душе вдруг стало тоскливо, и даже весеннее солнце почему-то не радовало.
Роберт знал, как он отметит свой отпуск, пусть и такой – он напьется в самом ближайшем баре.
Так он и сделал. Он заказал бокал скотча со льдом и стал смотреть в окно. Там все было до одурения обычно, до тошноты повседневно и до невыносимого как всегда. Настолько как всегда, что хотелось разбить окно в иное измерение и выпрыгнуть туда. Без возможности вернуться.
Только теперь Роберт понял, до чего же ему надоела его работа. Он даже подумал об увольнении по окончании срока его отстранения от дел в суде. А зачем ему это все? Вот он уволится и спокойно сможет сесть за свои мемуары, благо историй за 10 лет накопилось, хоть отбавляй.
Тем более что ему никогда не нравилось дело, которым он занимался. Строго говоря, его отец-адвокат приобщил сына к семейному делу, и в дань традиции рода пришлось пойти по его стопам.
Роберт всегда сочувствовал, если приходилось защищать обвиняемого. Вот и в последний раз такое сочувствие чуть не погубило его. Он просто пожалел девушку, убившую своего мужа. Ее приговорили к смертной казни через повешенье, а Роберт помог пронести к ней в камеру маленький пузырек с цианистым калием. Конечно же, для всех выходило так, что Роберт просто проявил крайнюю неосмотрительность, но ведь от правды все равно не уйдешь, она будет мучить теперь адвоката до конца его дней.
Хотелось найти повод поскорее избавиться от своей адвокатской практики, и случай представился как нельзя более подходящий. Хотя, если рассматривать дело с иной позиции, то, пожалуй, это и не очень хорошо, ведь он не сам ушел – его отстранили от дел аж на целых три с половиной месяца! Значит, нужно сперва как-то реабилитировать себя, а потом, под предлогом, что все равно ему после всего случившегося работать не представляется никакой возможности, молча уволиться с занимаемой должности.
За размышлениями он не заметил, как к нему подошла полная крупного телосложения светловолосая женщина в синем платье: