Портрет Ласточки
Шрифт:
– Овроллия, прекращай! – воспротивился Хольбериц. – Отойди от него!
– Сначала птица! – опомнилась от чтения чар она. – Держите его!
– Кирицас, вот так, пей, это болеутоляющее! – проговорил один из юстициаров, держа командира и пытаясь влить ему в рот содержимое какой-то колбы. Остальные изо всех боролись с одичалым, но тот, несмотря на худощавое телосложение, был необычайно крепок и силён.
Девушка выбралась наружу, создала ещё несколько волшебных сфер и попыталась найти валуны из мыслей дикаря. Ориентируясь на свежие следы, она ругала себя за то, что так и не научилась отличать их, хотя когда-то из интереса прочла несколько книг о работе профессиональных
В доме всё ещё шла возня, крики не стихали, за спиной девушки раздался полный ненависти голос магистра:
– Прекрати! Нет твоей птицы! Потом снова вызовешь!
Она не слышала его, бегая от стены к стене и нервно озираясь. Удалось найти посох дикаря, но не следы ласточки. Камни на пути девушки выворачивались со своих мест, дошло до того, что ей пришлось осматривать пространство под остатками стен и башен, хотя в памяти отпечатался светлый, а не тёмный тон того камня. Тщетно. Овроллия в бессилии, испытывая безысходность, прочитала про себя заклятье обнаружения жизни и, оглядевшись, не поверила увиденному. Недалеко от дома, откуда всё ещё раздавались звуки борьбы, чудо-зрение распознало что-то небольшое. А что-то, ещё большее, показалось на одном из балконов донжона.
Когда чародейка подняла вожделенный валун и начала разматывать сеть вокруг ласточки, за её спиной раздался нечеловеческий свист. Она обернулась с птицей в руках и в свете сферы увидела, как Хольберица кромсает дикая женщина в обносках. Бросив посох старика и приготовившись прочесть заклятье, Ови подбежала к дерущимся и разрядила ладонь в голову дикарки. Вокруг головы, на которой девушка заметила знакомые зелёные глаза, обмотался змеёй удушающий магический узел. В ответ она получила из ладони одичалой разряд неизвестных чар, от которых, казалось, её внутренние органы поменялись местами. Ласточка, оправившись от воздействия сети, бросилась на зеленоглазую и попыталась выклевать ей глаза. Той хватало сил и попытаться разорвать нироузел, и отодрать от птицы, намертво вцепившейся в взъерошенные волосы, несколько перьев.
Овроллия пустила в дикарку ещё несколько нироузлов и не без труда вырвала своего фамильяра из когтистой руки. Пока безумная женщина вертелась на земле, пытаясь вырваться из чародейских оков, девушка подняла посох, взяла Хольберица под руку и потащила его к выходу. Проходя мимо дома, она рявкнула в дверной проём, чтобы юстициары спасались.
Едва магистр обессилел, и Ови завалилась на землю вместе с ним, на помощь прибежали юстициары. Один из них крикнул на бегу:
– Их не берут ударные чары! Сопротивляемость к ледяной и воздушной магии высокая, бежим!
Молодая чародейка, пряча под запахом мантии ласточку, ковыляла без сил, и только два держащих её юстициара, одним из которых был командир, смогли вынести её наружу. Илес и оставшийся страж помогли остальным усадить раненых в лошадей, и именно сейчас Ови поняла, что безумная женщина вызвала у неё внутреннее кровотечение. Девушка призналась в этом магистру Хольберицу, которого буквально примотали к седлу, и он, нашёптывая про себя что-то нечленораздельное, направил свой жезл в её сторону.
Когда Кирицас скомандовал пуститься в галоп, Овроллия огляделась и убедилась, что посох дикаря крепко привязан к седлу лошади. Под сводом арки крепости показались два силуэта с немигающими зелёными глазницами. Издалека могло показаться, будто чародеи-ренегаты закончили с ритуалом и стали настоящими мертвецами. Однако увидеть, бросились ли они в погоню или остались защищать своё гнездо, девушек так и не довелось. Она почувствовала, как теряет сознание.
***
Пришла
– Жива?.. – спросила она.
– Благодарите его, атессира, – кивнул в сторону командир отряда. Овроллия повернула голову и увидела на соседнем лежаке дремлющего Хольберица. Кирицас продолжал: – Как объяснил мастер Омольрец, магистр погрузил вас в глубокий транс, чтобы задержать кровотечение. А также какими-то неведомыми чарами попытался замедлить... Мастер?
– Процесс разложения ваших сосудов, – закончил Омольрец, почёсывая, видимо, по привычке свою металлическую половину лица. – Пока вас не было с нами, я вывел теорию, что одичавшие чародеи до какого-то времени использовали забредших к себе живых именно с целью того, чтобы пить их кровь. Затем, когда организм на фоне отсутствия энергии в виде воды и еды начинал, с вашего позволения, самоуничтожаться, дикари убивали своих пленников и пожирали их.
– Мастер, прошу, не нужно этих ужасных теорий, – покрутила головой Ласточка, приходя в себе. В клетке рядом она увидела мирно дремлющую птицу, казалось, её аура испускала не такой сильный свет, как раньше. – Зря мы отправились туда... Зря я послушала свою птицу, почти все ранены, у вас, мессир юстициар, теперь глубокие шрамы останутся...
– Говорят, – слегка усмехнувшись, отвечал Кирицас, – в королевстве Вайндуол и самой империи запада шрамы украшают мужчин. Возможно, удастся привить подобную традицию и в Акадар Фрадуре. Мы чародеи, а не воины. Но и нам свойственна... тяга к войне. Прощения, меня зовут подчинённые.
Когда старший юстициар отошёл в сторону, девушка нервно сглотнула, вспоминая мысли, которые прочитала в разуме одичалого. Опомнившись, она хотела было спросить о состоянии погоды и дорог снаружи, однако Омольрец не дал ей:
– Вы, конечно, не нашли моего ассистента... Но привезённый вами посох я уже поменял на каменный осколок. Берите, атессира чародейка.
Все втроём взглянули на прислонённый к стене пещеры четырёхугольник, напоминающий трапецию без параллельных граней. Ови шепнула мастеру:
– Стража не должна знать о том, что я собираю...
– Будем считать, что от этого осколка зависит состояние вашей птицы, – улыбнулся половиной рта двуликий исследователь. – Думаю, Кирицас и так догадывается... Правильно ли я понимаю, – повысил голос мастер, – уважаемые юстициары и те, кто ходит под знаменем Белого Пергамента, что вас ожидает дорога в академию? Что ж... Вы можете оставить магистра Хольберица здесь, мы отвезём его в ближайший город. Если не хотите, то состояние магистра более чем удовлетворительно, но я бы не рискнул пускать его лошадь в галоп.
– Телепортироваться отсюда в академию или Квольцетар нельзя, верно? – уточнил Илес.
– Нельзя, строжайший запрет, – напомнил словами Овроллии сам мастер, – чтобы нежить при прорыве границы не попала в густонаселённые места. Строго говоря, вы проезжали мимо второй линии укреплений, которая расположена в более пересечённой местности. И там стоят алтари поглощения, только вот артефакты к ним покоятся в подземных хранилищах.
Ови поднялась с места и удивлённо посмотрела на мастера. Кирицас обсуждал путь домой с остальными юстициарами, только полурослик поддержал подругу непонимающим взглядом.