Портрет Ласточки
Шрифт:
– В стенах Белопергаментной запрещено применение боевой магии, как и чтение мыслей. Как вы знаете, стража вооружена жезлами, которые оглушают, отталкивают или ослабляют, но не убивают. Можно колдовать с рук, но видно, что наносящие увечья заклятья здесь не использовались.
– Она бы не сделала это, – выдавил профессор Кенциль, оглядывая место преступления. – Готов дать слово, ректор.
– Слова пусты, мой старый друг, – архимаг одной рукой почесал щетину и недовольно фыркнул. – Важны действия. Овроллия, я не из тех мужей, кто подслушивает болтовню молодых девиц. Но и мне ведома
Овроллия непонимающе взглянула на профессора. Тот пояснил:
– Он сродни инквизитору, девочка моя. И методы у него законные.
– Если она не виновата, – заметил ректор, – то бояться нечего, однако...
– Я найду убийцу и вора, клянусь самой Вари, богиней магии и таинств, – девушка прижала к сердцу левую ладонь и склонила голову. Академики понимающе кивнули. – Нессир архимаг, сколько бы времени вы дали мне на поиски?
– Неделю, возможно, две, – в подтверждение своих слов Паристо дважды стукнул тростью по полу. В голове Овроллии словно перевернулись песочные часы.
Глава 1.1 Мозаика
Два чародея полушёпотом обсуждали произошедшее. Овроллия, подтянув полы мантии, осматривала убитых.
– Прошу прощения, у вас не найдётся чего-то, с чем можно было бы?.. – спросила она у старших.
– Держи, – из-за пояса Кенциля появились кожаные перчатки бежевого оттенка. Девушка примерила и поняла, что руки наставника были ненамного больше её собственных. – Мы с ректором решили не мешать тебе. Подождём снаружи.
Удаляющийся стук трости не мог сбить Ласточку с толку. Она аккуратно раскрыла полы одежды павшей женщины и обнаружила одну дыру. Убийца попал в сердце, но что было орудием преступления – Ови не знала. Раскрывать рану не рискнула, но осмелилась разорвать оставшуюся одежду и осмотреть увечье под грудью.
– Ничего... – процедила чародейка, будто рассчитывая на то, что кто-то её услышит. – Но похоже на...
– Поражение сердца? – пропело что-то мелодичным, птичьим голоском. Овроллия подняла голову и увидела на остатках витрины свою родную ласточку.
– Куда ты пропала, маленькая дьяволица?! – полушёпотом прикрикнула девушка.
– Не переношу шум и гам, – ответила та, расправив и сложив светящиеся голубым перламутром крылышки. – Что скажешь, хозяйка? Или, вернее сказать, Ласточка?
– Что с тобой?.. – Ови приподнялась и погладила живот птицы. – Раньше ты себя по-другому вела. Была менее... самостоятельной что ли.
– Я связана с тобой, хозяйка, – прощебетала пернатая. – Возможно, как-то изменилась из-за твоего душевного потрясения. Давай оставим этот этап знакомства на потом. Расскажи, что ты видишь?
– Три трупа, опытные боевые маги, но вооружены небоевыми жезлами. Хотя те двое выпивали на службе, а так нельзя... Я вот сейчас смотрю на рану у женщины и не понимаю, чем могли нанести такое увечье?..
– Клинком? – спросила
– В академии нет оружия. Даже статуи держат в руках книги, весы, пергаменты и многое другое. Но похоже действительно на меч, рана плоская... Хм, а у мужчины?..
Чародейка подошла ко второму телу. Мужчина лежал животом в пол, пришлось перевернуть. На груди обнаружилась точно такая же рана.
– Какая хирургическая точность... – заметила Овроллия. – Уверена, Борворк тоже в сердце получил.
– Ещё что-нибудь? – продолжила птица.
– Жезлы... – девушка взяла оба, вытерла о мантии убитых и осмотрела. – Да, судя по более тусклому, чем обычно, свечению, ими успели воспользоваться. Значит, какое-то время стража боролась с убийцей. Должно быть что-то ещё...
Она положила оружие обратно, взяла ласточку на ладонь и осмотрела бархатную подушку.
– У тебя зрение лучше, чем у меня, – сказала Ови. – Видишь, какие странные следы на ткани, где диадема лежала?
Птица спрыгнула на подушку, пригляделась. Пропела про себя что-то нечленораздельное и ответила:
– Когти, хозяйка. Аниморф.
– Никто в академии не умеет превращаться в животных, – помотала головой чародейка. – Даже архимаг. По всему Акадар Фрадуру получится собрать не больше пары дюжин таких волшебников. Только ведуны народа кочевников из пустыни Халаор считают превращение в животных данью и...
– Мы не на лекции, Ласточка, – прервала птица. – Я не могу поставить тебе оценку. Давай смотреть дальше.
Когда птица взмахнула и отлетела в сторону, Овроллия, превозмогая любопытство, опустила свою ладонь в углубление бархатной подушки, оставшееся после убийцы. Странное чувство немедленно нахлынуло на девушку: её рука почти идеально повторяла контуры когтистой руки, схватившей заветный артефакт.
Указательный палец коснулся чего-то твёрдого. Разорвав остатки подушки, Ови достала странный кусок камня с неровными гранями. Он был довольно вытянутым, по форме напоминал клиноподобный ключ, но скорее всего преступление совершили не с его помощью.
– Возьму с собой, хотя уверена, что это бесполезная штуковина, – чародейка убрала артефакт в карман мантии и услышала скрежет по стеклу. – Ласточка, что ты делаешь?
Птица принялась точить клюв об одну из уцелевших витрин. Овроллия, переступив через тело, подбежала к иллюзорному животному и схватила в две ладони. В ответ острый клюв ущипнул ей палец.
– Прекрати! Совсем обезумела?
– Хозяйка, не надо обижать, – прощебетала птичья голова, едва показавшись из-за пальцев. – Мы добрые подруги, я тебе помогаю. А мне всего лишь хотелось проверить, как открыть эту стеклянную...
– Вот так, – девушка раскрыла створки стеклянного купола. Птица вспорхнула с ладони и приземлилась на очередную бархатную подушку. Здесь покоился амулет, Ови точно знала, что он не даёт никаких магических сил. – Что ты хочешь показать?
– Смотри, – ласточка придержала реликвию лапкой. Прицелившись, ткнула клювом в само украшение – огранённый рубин размером со сливу. Чародейка не скрыла удивления, когда после нескольких ударов рубин рассыпался на несколько осколков. – Это бутафория.