Портрет А

Мишо Анри

* * *

Сердце у меня кошмарное, всегда найдет повод биться. Весь день оно в волнениях — не сердце, а молоток, а я для него стенка, и оно заполняет собой весь мир. Я выхожу из дому, еду в Индию, но, увы, вместе со мной едет мой молоток, и для меня ничего не существует кроме него, он не дает мне ни на что посмотреть, мало того, как раз по этой причине мне пришлось отказаться от изученья наук, от заработка и вообще от всего.

Брык и бряк^{19}

И бряк и брык и брысь братан брык в брюк брось

брюкву баран бряк в брюх и прыгбрыкбрякблямбум трамтарарам всем козлам по рогам — бам! как дам! всем сестрам по серьгам! блям блям! смешно на вас гля… и страшно вас слу… и больно черт знает где ну это у всех эй вы там на помойке Земли на помойке да в грязь лицом как ощущенье? на помойку не ходят себя показать, если только и можешь, что ветры пускать,— тут ни в койку ни на помойку ни лялятополя и главное господа писатели ни одной своей книжки перечитать Ух ненавижу тебя Буало бред брехня барахло быдло бурда мурло бармалей дуралей на, жуй не жалей.

Большая битва

Р.-М. Эрману^{20}

Он чорк его хлюпом оземь И чвак и курдык и чумесит до самых почилок И шмац его в клювер и ну его дры по сопатке И растелемонил в писель Размокрячилхапец А тот постоял, плюхскопытнул, растек и в куски Видать, ему скоро каюк Вот он подхватился, слепился… нет, поздно Сколько ни вейся веревочка — вот и конец Абар! Абар! Абабар! Нога отвалилась! Рука пополам! Кровь захлестала! Буль-буль, В его животе в кастрюльке спрятан большой секрет, Все злючки в округе рыдают в платочки — Вот ведь, ну надо же, вот ведь… Посмотрим на вас! Да, и мы тоже, мы тоже ищем Большой Секрет.

Из книги

«Эквадор»^{21}

(перевод А. Поповой)

Тошнит или это смерть пришла?

Выплескивайся, сердце. Довольно — повоевали, Скорей бы уж помереть. Мы ведь держались храбро, Сделали что могли. Давай, душа, Наружу — или останься, Настало время решать. Не броди в моем теле на ощупь, То спеша, то сбиваясь с дороги. Наружу — или останься, Настало время решать. Я больше так не могу. Властители

Смерти, Я не клял вас и не отбивал в вашу честь ладоши. Смилуйтесь, я вернулся из ста путешествий Без багажа, без учителя, без богатства и славы, Вы всесильны, бесспорно, но вы же любите шутки, Пожалейте безумца: до барьера еще далеко, А он вам кричит свое имя заранее — прямо отсюда. Возьмите его в полет, Пусть попробует, может, привыкнет к вашим манерам и нраву, И правда же, что вам стоит, — помогите ему, прошу вас.

Из сборника

«Мои владения»^{22}

Мои занятия

(пер. А. Поповой)

Редко бывает, что я кого-то увижу и не отлуплю. Другие предпочитают внутренний монолог. Я не такой. По мне так лучше отлупить.

Бывает, что люди садятся в ресторане напротив меня, не говоря ни слова, и сидят так подолгу: это они решили поесть.

Вот один такой.

Ну так я его хватаю и хряп!

Так, еще раз хватаю, хряп!

И на крючок в раздевалке.

Теперь отцепляем.

Опять на крючок.

Опять отцепляем.

Теперь — на стол, придавим, потом придушим.

Измажем кой-чем, а теперь помочим.

Он оживает.

Теперь сполосну его, расправлю (что-то я разволновался, пора кончать), сгребу в кучку, прихлопну, выжму к себе в стакан, а потом демонстративно выплесну на пол и подзову официанта: «Дайте-ка мне другой стакан — почище!»

Но мне как-то нехорошо — быстро плачу по счету и ухожу.

Простота

(пер. В. Козового)

Чего моей жизни до сих пор не хватало — это прежде всего простоты. Я начинаю понемногу меняться.

Так, я всегда теперь выхожу из дому с кроватью, и если мне нравится какая-то женщина, я хватаю ее и вмиг с ней ложусь.

Если уши ее (или нос) огромны, уродливы, я снимаю их вместе с одеждой и кладу под кровать — пусть заберет, уходя; я оставляю лишь то, что мне нравится.

Если ей не мешало бы сменить белье, я заменяю его немедля. Это — подарок ей. Если, однако, я замечаю другую, более симпатичную женщину, я прошу у первой прощения и немедленно с ней расстаюсь.

Люди, знающие меня, утверждают, что я не способен на поступки, о которых рассказываю, что у меня недостаточно темперамента. Я тоже так думал, но все объяснялось тем, что я не поступал как мне нравится.

Теперь днем у меня время всегда отлично заполнено. (По утрам я работаю.)

Лень

(пер. В. Козового)

Душа обожает плавать.

Хочешь плавать — ложись на живот. Душа оборвется — и понеслась. Она уносится вплавь. (Если душу вашу уносит, когда вы стоите, или сидите, или согнули колени или, может быть, локти, она ускользает по-разному, меняя повадку и форму в зависимости от позы, — я в этом убедился не сразу.)

Часто слышишь о ней: парит. Не верьте. Плавать — дело другое. И плывет она как угри и змеи, всегда только так.

На свете немало людей, чья душа обожает плавать. В просторечии их называют лентяями. Когда, собираясь плавать, душа через живот выходит из тела, в тебе освобождается что-то такое, безмерное, трудно сказать… приволье, блаженство, глубочайший покой…

Душа уходит плавать в лестничной клетке или на улице, в зависимости от того, робок или отважен ее обладатель, ибо всегда оставляет ему кончик какой-нибудь нити, и если бы нить эта оборвалась (она подчас совсем тонка, но нужна чудовищная сила, чтобы ее оборвать), ужасно пришлось бы обоим (ему и душе).

Когда, стало быть, она плавает где-то вдали, по этой простейшей нити, которая связывает человека с душой, проносятся кубы и кубы своего рода духовного вещества, точно ил, точно ртуть или газ, — беспредельная радость.