Пора жить
Шрифт:
Выехав со двора, девушка оглянулась на подворье и негромко спросила:
– Степан, если я иногда к вам в гости буду приезжать, вы же меня не прогоните?
Степан переложил вожжи из руки в руку, глядя на дорогу, равнодушно ответил:
– Это ты сейчас думаешь, что захочешь сюда еще приехать. Погоди, ветры задуют, слякоть начнется, тогда тебя никаким калачом в этот глухой угол не заманишь.
Катя с досадой вздохнула, отвернулась и стала смотреть по сторонам.
«Или совсем он непонимающий,
Дорога бежала ровно. Прибитая ночным дождиком, земля была твердой, не пылила. Воздух был чистым и свежим.
– Ой! – закричала вдруг Катя. – Смотри, Степан! Сколько грибов под сосной! Останови, пожалуйста!
Степан остановил телегу. Девушка спрыгнула, побежала в лес. Целое семейство крепких маслят прилепилось на склоне.
– Можно, я их соберу? – обернулась она к нему.
Он вытащил пакет, протянул ей.
– Собери. Бабке отвезем, к обеду суп наварите или с картошкой пожарите.
Катя, ахая от возбуждения, ползала по склону, собирая грибы. Их было очень много, и девушку охватил азарт. Степан курил, посмеиваясь, наблюдал, как она перебегает от одного грибного места к другому и шумно радуется изобилию. Наконец окликнул ее:
– Эй, грибница! Не заплутай! Всех не соберешь, возвращайся, ехать надо.
Катя, разгоряченная, с грязными руками и коленями, взобралась на телегу. Степан взял у нее из рук пакет, пристроил его сбоку.
– Там так много грибов! – принялась она ему рассказывать, не успокоившись от грибного азарта.
Степан, улыбаясь, подтолкнул под нее соломы, бережно убрал с волос приставший сухой листик. Катя совсем близко увидела его загорелое лицо, прищуренные в улыбке темно-карие глаза под густыми черными бровями, крупный нос и красивые чувственные губы. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд.
Степан, нахмурившись, отвернулся, дернул вожжи.
– Но, пошла, – глядя в сторону, обронил. – Больше никаких грибов, никаких остановок, нечего время зря терять.
Оба надолго замолчали.
Лошадка добежала до быстрой речушки. Степан придержал вожжи, и телега, громыхая, стала спускаться к броду. На том берегу стояла легковая машина. Перебравшись, Степан остановил лошадь. Из машины вышла молодая женщина и бросилась к нему.
– Степа, а я к тебе еду! – она схватила его за руку, резко обернулась в сторону Кати.
Мужчина освободил руку, спокойно спросил:
– Чего так всполошилась-то?
– Ой, Степочка, что вчера было! Давай в сторону отойдем, это не для посторонних ушей, – девушка потянула Степана за машину, что-то с горячностью стала рассказывать.
Степан молча слушал. Наконец остановил ее.
– Поезжай домой. Я сам с ними разберусь, сейчас как раз к бабке еду.
– Я с тобой!
– Я же сказал,
– Хорошо. Но обещай сразу позвонить и рассказать обо всем!
Степан нетерпеливо отмахнулся:
– Ладно.
– Не забудь, – настаивала девушка, но он уже вернулся к телеге и не слушал ее.
– Что-нибудь случилось? – спросила Катя.
– Ничего, что тебя бы касалось, – грубо ответил мужчина.
– Просто я услышала, что вы говорили про бабку. Я подумала, что это та самая Ильинична, к которой мы сейчас едем, – объяснила она свое любопытство.
Степан с досадой поморщился. Кате стало очень неловко. Она даже покраснела от такой, казалось бы, мелочи, ей стало тяжелее дышать.
Степан кинул на нее взгляд, смутился сам.
– Да нет. Это соседка моей свояченицы… Нога что-то разболелась. К дождю, наверное, – неловко оправдался он. – Будь спокойна, все нормально с бабкой. Скоро уже приедем.
В эту минуту у нее сжалось сердце. Она вспомнила, что забыла лекарства у Степана в летнике. Приступ захлестнул с такой силой, что Катя, охнув, уцепилась руками за край телеги. Боль была пронзительной и глубокой. Она откинулась на солому и закусила губы, чтобы не закричать. Степан обернулся, увидел серое лицо девушки. Она уже ничего не чувствовала, кроме тяжелого обруча, который все сильнее сжимал сердце.
– Ах ты, Боже мой! – выдохнул Степан, – Катя, что?! Сердце?
Девушка с обильно выступившей на лице испариной, потемневшими глазами посмотрела на него и потеряла сознание.
Степан дрожащими руками положил ее удобнее, смочил водой из фляги, расстегнул лифчик и послушал сердце. Дыхание было слабым.
– Ах, девочка моя, – бормотал он, настегивая лошадь. – Потерпи, милая, потерпи, сейчас уже приедем. Ты, главное, дыши, дыши, милая моя!
Телега с грохотом подлетела к дому, стоявшему у самого леса в стороне от деревни. Степан взял Катю на руки, поспешил к нему.
– Дае! Дае! (Мама!). Где ты, – звал Степан, поднимаясь по ступеням. Навстречу вышла высокая седая женщина, за ней – худенький черноглазый мальчик лет шести. Ни о чем не спрашивая, она приказала:
– Неси в комнату на диван.
А мальчику велела принести воды из колодца. Степан, уложив девушку, стал рассказывать женщине, что случилось. Мальчик принес в ведерке воды, поставил около дивана и ласково прижался к Степану. Тот обнял его, поцеловал в макушку.
– Все-таки сбежал от тетки, – ласково пожурил его. – Беги, сынок, во двор, привяжи лошадь, я сейчас к тебе выйду.
Мальчик улыбнулся отцу и вышел.
– Это та самая Катя из города? – спросила Ильинична. – Ко мне родственник ее приезжал, историю болезни привозил. Хорошего там мало.