Пора убивать
Шрифт:
– Ты сможешь встретиться с ним через пару минут, Джейк, – пообещал шериф.
– Благодарю. Значит, ты уверен, что это сделал он?
– Да. Я уверен.
– Но он не признался, не так ли?
– Нет. Он вообще был не очень-то разговорчив. Похоже, это выучка Лестера.
Вошел Мосс:
– Оззи, писаки хотят, чтобы ты поговорил с ними. Я сказал, что ты выйдешь к ним.
– Хорошо, Мосс. – Оззи вздохнул.
– Кто-нибудь видел, как все произошло? – спросил Джейк.
Красным носовым платком Оззи утер
– Да. Луни его опознает. Помнишь Мерфи, скрюченного инвалида, который моет полы в здании суда?
– Конечно. Бедняга едва ковыляет.
– Он видел все от начала до конца. Сидел на ступенях такой же лестницы с противоположной стороны вестибюля. Жевал свои бутерброды. Перепугался так, что в течение часа не мог выговорить и слова. – Оззи вдруг остановился, посмотрел на Джейка. – Не пойму, зачем я тебе это рассказываю?
– А какая тебе разница? Все равно рано или поздно я и сам все это узнаю. Где сейчас мой подопечный?
– Где-то дальше по коридору. Нужно сделать фотоснимки, ну и все такое прочее. На это уйдет с полчаса.
Оззи вышел, и Джейк воспользовался его телефоном, чтобы позвонить домой. Когда Карла сняла трубку, он напомнил ей, что она должна следить за всеми выпусками теленовостей и записывать их на видеомагнитофон.
Шериф бесстрашно стоял перед микрофонами и камерами.
– Где ваши вопросы? Мы арестовали подозреваемого. Имя – Карл Ли Хейли из округа Форд. Задержан по подозрению в двух убийствах.
– Это он отец девочки?
– Да, он.
– Откуда вам известно, что это сделал он?
– Так мы работаем.
– Есть свидетели?
– Нам, во всяком случае, о них ничего не известно.
– Он признался?
– Нет.
– Где вы его нашли?
– В его собственном доме.
– Был ранен ваш заместитель?
– Да.
– Как он сейчас себя чувствует?
– Хорошо. Он в больнице, но с ним все в порядке.
– Его имя?
– Луни. Де Уэйн Луни.
– Когда будет предварительное слушание?
– Я не судья.
– Ну, по вашим соображениям?
– Может, завтра, а может, и в среду. Прошу вас, остановимся на этом. Я не готов предоставить вам какую-либо информацию, во всяком случае, не сейчас.
Тюремщик забрал у Карла Ли бумажник, деньги, часы, ключи, перочинный нож, снял с пальца обручальное кольцо, вписал каждую вещь в специальный формуляр, на котором Карл Ли проставил дату и свою подпись. Затем в соседней небольшой комнатке его сфотографировали – анфас и профиль – и сняли отпечатки пальцев. Пока все шло так, как говорил ему Лестер.
Ожидавший его у дверей Оззи провел Карла Ли по коридору в Другое помещение, где алкоголиков заставляли дышать в трубку газоанализатора. За небольшим столом, помещавшимся рядом с агрегатом, сидел Джейк. Оззи извинился и оставил их одних.
Адвокат
Сейчас Карл Ли выглядел более спокойным. На лице ни следа напряжения, слез нет. Наконец он решил нарушить тишину:
– А ведь ты не думал, что я пойду на это, Джейк.
– В общем-то нет. Так все-таки это ты?
– Я. Ты же знал об этом.
Джейк улыбнулся, кивнул, сложил руки на груди.
– Как ты сейчас себя чувствуешь?
Карл Ли откинулся на спинку вращающегося кресла.
– Намного лучше. В целом все это мне очень не нравится. Лучше бы ничего такого вообще не было. И с дочкой тоже, ты же понимаешь меня. Я ничего не имел против тех парней, пока они не обидели Тони. Теперь они получили то, что должны были получить. Мне искренне жаль их матерей и отцов, если только у них были отцы, в чем я сильно сомневаюсь.
– Ты боишься?
– Чего?
– Газовой камеры, например.
– Нет, брось, Джейк. Поэтому-то я и выбрал тебя. Ни в какую газовую камеру я идти не собираюсь. Я видел, как ты вытащил оттуда Лестера, теперь ты сделаешь то же для меня. Тебе это по силам, Джейк.
– Не так уж это просто, Карл Ли.
– Ну?
– Не думаешь же ты всерьез, что, хладнокровно пристрелив человека, вернее, двух, и заявив жюри присяжных, что они заслужили свою смерть, ты сможешь с гордым видом выйти из зала суда.
– Но ведь с Лестером у тебя получилось.
– Каждый случай особенный. Разница здесь в том, что ты убил двух белых парней, а Лестер – только черномазого ниггера. Большая разница.
– Боишься, Джейк?
– Мне бояться? Газовка угрожает не мне.
– Не очень-то ты стараешься меня обнадежить.
«Ты набитый идиот», – подумал Джейк. Чем, интересно, можно его сейчас обнадежить? Да на трупах еще кровь не высохла. До того как все это случилось, Джейк и в самом деле испытывал большую уверенность, однако сейчас кое-что изменилось. За преступление, в совершении которого признался его подзащитный, полагалась смерть в газовой камере.
– Где ты раздобыл армейскую винтовку?
– Помог друг в Мемфисе.
– Ясно. Лестер причастен к убийству?
– Нет. Он знал, что я намереваюсь делать, и хотел помочь, но я ему не позволил.
– А как Гвен?
– Сейчас она, конечно, с ума сходит, но рядом с ней Лестер. Она вообще ни о чем не подозревала.
– Что скажешь про детей?
– Ты же знаешь: дети есть дети. И им не хочется, чтобы их папочка сидел в тюрьме. Плачут, но это пройдет. Лестер о них позаботится.
– Он собирается возвращаться в Чикаго?