Пора платить по счетам, Лютик

— Ты мне лжешь.

Мой отец только вздыхает. Он выглядит таким изможденным. Уставшим. Когда же он так постарел?

Как будто несколько лет сразу настигли его за одну неделю. Может быть, я схожу с ума, но мне кажется, на прошлой неделе у него было не так много седых волос.

— Просто иди и прибери шестой стол, — он старается свернуть наш разговор, глядя на меня глазами, налитыми кровью от усталости. — Пожалуйста, Бри.

— Папа, — не сдаюсь я, бросая тряпку на

железный прилавок. — Что случилось?

Он опускает взгляд на кафельный пол.

— Ничего.

Гипс на его руке говорит обратное.

— У тебя какие-то проблемы?

Он проводит рукой по волосам, которые уже почти потеряли свой каштановый цвет, и глубоко вздыхает, закрывая глаза от бессилия.

— Можешь просто убрать со стола, пожалуйста? — спрашивает он, глядя на меня так, как будто вот-вот свалится с ног от напряжения.

Я открываю рот, чтобы ответить, но, подумав дважды, останавливаюсь. Похоже, он чем-то подавлен и ему не нужно ещё больше давления с моей стороны.

— Конечно, папа, — сдаюсь я, взяв влажную тряпку. — Может быть, тебе стоит выйти и подышать свежим воздухом? Просто постарайся хотя бы немного отдохнуть.

Он одаривает меня натянутой улыбкой.

— Хорошая идея. Посетителей всё равно нет, — Он смотрит мимо меня в почти пустой обеденный зал и вздыхает.

Я беспокоюсь о нём. Мой отец вложил все силы в этот ресторан ради нас двоих, но в последнее время, ничего не помогает, люди просто не приходят. И это очень, очень плохо.

Я иду по лабиринту из пустых столов к единственному грязному столику около камина. За ним сидела прекрасная молодая пара. Но они заказали всего пару закусок и два напитка. Этого не достаточно, чтобы оплатить счета на этой неделе.

Сегодня вечер пятницы, и ресторан должен бы был забит посетителями, но вместо них сидят только сверчки. В буквальном смысле, сверчки. Они запрыгнули через боковую дверь.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, как отец проходит мимо поваров, которые или общаются друг с другом, или зависают в своих телефонах. Работа каждого из них оплачивается по часам и им плевать, есть ли посетители в ресторане. Другое дело мы с отцом. Без прибыли, а также денег из его сбережений, долг перед Кормаком Конноли растёт. А это хуже всего.

Мистер Конноли — глава ирландской мафии в нашем районе. Человек, которому нельзя смотреть в глаза. Человек, из-за которого вы перейдете на другую сторону улицы, как только увидите, что он шагает вам навстречу. Человек, который легко может забрать вашу жизнь.

Мой отец никогда не рассказывал мне правду о том, где он взял деньги, чтобы открыть этот ресторан, но у меня есть несколько догадок. А конкретно одна.

Видите ли, мой отец вырос с этими людьми. Его родители были бедными ирландскими эмигрантами, и он рос в таком же районе. Поэтому, когда ему понадобились деньги, чтобы открыть ресторан, он не пошел в банк. Он сделал то, что делали люди, с которыми он вырос

и взял их в долг у Кормака Коннолли.

Я уверена, что у отца сломана рука.

У ресторана почти нет посетителей, следовательно, нет и прибыли. Я живу здесь и вижу это собственными глазами. Я не могу представить, как отец заплатит по счетам. Он попросту не сможет.

Стараясь прогнать грустные мысли, я собираю пустые стаканы с грязного стола и задвигаю стул, когда заканчиваю убирать. Сверчок прыгает со стула мне на ногу и начинает стрекотать, словно смеётся надо мной. Он знает, что я не смогу убить его. У меня доброе сердце.

— Давай, — говорю я, легонько стряхивая сверчка с ноги и подталкивая его в сторону боковой двери. — Вы должны что-нибудь заказать мистер Сверчок, если хотите остаться здесь. Господь знает, как нам нужны посетители.

Этот сверчок оказался упрямым, но я делаю все возможное, и также виртуозно, как Уэйн Гретцки (примечание переводчика: канадский хоккеист, центральный нападающий. Один из самых известных спортсменов XX века) подталкиваю его к двери.

— Прекрати сюда лезть, — говорю я ему, открывая дверь и выталкивая его наружу. — И передай это своим друзьям.

Сверчок выпрыгивает из ресторана, и я улыбаюсь, когда он исчезает в высокой траве. Наверное, я увижу его завтра.

Вдруг большая и тяжёлая рука хватается за дверь и широко распахивает её, чуть не потянув меня за собой.

— У-у-упс, — бормочу я и, пытаясь удержать стаканы, едва ли не упавшие на пол. — Это было близко, я почти…

Слова застревают в горле, когда я с открытым ртом смотрю вверх. Двое самых крупных мужчин, что я когда-либо видела, входят через дверь, как будто они владеют этим местом.

И судя по татуировке трилистника на их шее, возможно так и есть.

Я не знаю их имён, но знаю, кто они. А также уверена, что должна держаться от них подальше.

Они лучшие головорезы мистера Коннолли. Те, кому он больше всего доверяет. Самые смертоносные в своей банде.

Моё сердце ускоряется, когда они проталкивается мимо меня в обеденный зал. Они настолько большие, что я чувствую порыв ветра, когда они проходят мимо меня, как будто рядом со мной пронесся поезд.

— Вам нужен столик? — едва могу выдавить я. Мой голос тонкий. Слабый. Робкий.

Нехорошее предчувствие узлом скручивается в животе, когда я понимаю, что они пришли сюда из-за долга отца, а не чтобы поесть просроченные куриные крылышки или салаты.

— Где Артур? — спрашивает здоровяк с длинной рыжей бородой.

У меня от страха пропадает голос. Во рту становится так сухо, что даже салат, который я недавно съела, просится наружу.

— В офисе, — хрюкает другой. На его щеке шрам, а глаза такие холодные, что мне хочется выбежать за дверь.

— Подождите, — наконец вернув голос, говорю я, когда они идут на кухню. — Мой отец уехал на выходные. Он вернётся в понедельник.