Попытка – не пытка
Шрифт:
Передо мной появились чашечка костяного фарфора и блюдце с каплеобразным пирожным.
– Оля! Я влюбилась! Я умираю! Я жить без него не могу! – заявила я и стала нервно размешивать сахар.
– А… – Она вставила сигарету в декадансовский мундштук и, закурив, выпустила кольцо дыма. – Мне кажется, что я уже это от тебя слышала… Дай-ка подумаю, сколько раз…
– Не надо думать! – Я схватилась за голову, как актриса древнегреческого театра. – Такой! Понимаешь, такой
– Да что ты? – Поскольку удивить ее было практически невозможно, она посмотрела на меня с легким сочувствием. – И где же ты с ним познакомилась?
Я замялась, понимая, что в этот раз мне впервые придется рассказывать ей усеченную правду.
– Познакомилась… На банкете познакомилась. Я там фламенко танцевала с нашей группой. Ну а он за столом сидел. Потом подошел и… Ну и сказал, что поражен вроде как моей красотой.
– А лет ему сколько?
– Он меня на девятнадцать старше.
Она закатила глаза и стряхнула пепел в ониксовый лист винограда:
– Ты на эти грабельки-то у нас в который раз наступаешь? А?
– Ну, это так случайно получилось, – стала оправдываться я. – Это рок, наверное, такой.
– Так. Ну и чем занимается твой герой?
Я стала лихорадочно придумывать хоть что-то подходящее:
– Он… Он партийный лидер.
– Что?! – Кажется, в этот раз мне действительно удалось ее ошарашить. – И что, он партию какую-то возглавляет?
– Да. Возглавляет. Много лет.
Залпом выпив кофе, я принялась за пахнущее корицей пирожное, а Ольга, наконец-то всерьез заинтересовавшись моим нестандартным избранником, продолжила меня интервьюировать:
– И как его зовут?
– Иосиф.
– Что это за имя такое?
– Он грузин.
Она отложила мундштук в сторону:
– А я раньше и не знала, что тебе кавказские мужчины нравятся.
– Я тоже не знала, пока с ним не встретилась, – развела я руками.
– Так… – Она закурила следующую сигарету и сварила нам еще по порции кофе. – Женат, да? Как обычно? Снова за старое?
– Нет, не женат, – обрадовалась я, что наконец-то могу сказать правду. – Первая жена у него умерла, а вторая застрелилась.
– Потрясающе! Потрясающе! – она постучала алым наманикюренным ногтем по виску. – А живет-то он где, надеюсь, не в Грузии?
– Нет, он в Москве уже очень давно. У него квартира в самом в центре, ну центрее просто некуда. А в районе Поклонной горы – дом… Ну, типа коттеджа…
– На Рублевке, что ли?
– Нет, там… Кажется, на Можайке… Короче, не знаю я, как объяснить. Я сама туда не езжу. Меня шофер отвозит.
– Значит, миллионер?
– Ой,
Она снова зажгла сигарету:
– Ну, про внешность я тебя уж даже не спрашиваю. Зная тебя, мне и на фотографию смотреть не надо, чтобы понять, как он может выглядеть.
Я выпила еще кофе и завыла:
– Ой, как же мне плохо. Как мне плохо… Это не роман… Это пытка какая-то…
– И ты удивлена? – Она посмотрела на меня своими огромными глазами. – Это же надо было такое вытворить!!! Влюбиться в годящегося тебе в отцы тоталитарного партийного грузина, который одну жену уморил, а другую довел до суицида. Да еще при этом у него и денег нет! Ты, я тебе скажу, подруга, снова кое во что вляпалась!
– Ага, – засмеялась я, поняв, какой портрет она выписала с моих слов. – Только в этот раз я вляпалась в партию!
– А в какую, интересно знать? В оппозиционную?
– Нет! Ты не поверишь, но скажу тебе честно – в коммунистическую!..
После этого я еще минут сорок стонала. Потом, успокоившись, рассказала ей про Глеба и Машу. Затем вдруг снова начала жаловаться. И осознав, что более не в силах находиться в 2010 году, стала собираться, клятвенно пообещав Ольге, что не буду делать попыток выйти замуж, ни за что не переселюсь в коттедж и никогда в жизни не вступлю в компартию.
Приехав домой, я быстренько развесила наряды, переоделась в свое полосатое платье, чтобы создать иллюзию, что я отсутствовала не больше минуты, и позвонила Натанычу:
– Привет. Слушай, мне надо туда. Срочно. Я сейчас поднимусь, ладно?
– Нет, нет, нет… Только не сейчас… – Он был весь на взводе и почему-то говорил шепотом. – Я очень занят. Я работаю! Мне нужен комп. Я сейчас посижу некоторое время, а потом… Потом… Короче говоря, давай я утром тебя туда отправлю. Ты там, в 1937-м, в котором часу должна быть?
– В восемь часов тридцать одну минуту. А какое это имеет значение?
– Отлично! – Он начал слегка заикаться, из чего можно было сделать вывод, что он сильно врет. – Тогда и приходи к полдевятому. Так у тебя не будет переутомления от сдвига часовых поясов.
– Каких поясов, Натаныч! Что ты мелешь? – возмутилась я. – Закинь меня туда да и пиши свои итерационные программы. Ты что, хочешь, чтобы я здесь в ванне утопилась от неразделенной любви?
– Все! Все! Не отвлекай меня. Встретимся утром. А пока посиди, почитай что-нибудь. Про лагеря книжка есть очень поучительная, известного писателя…