Попытка 2007
Шрифт:
Но Валера все ещё капал слюной на пожарную машину 19какого-то года выпуска, так что мне оставалось только прилагать неимоверные усилия, чтобы не начать громко цитировать свое мнение по поводу экспонатов этого магазинчика. Добравшись до конца очередного стеллажа мой взгляд зацепился за деревянную, местами сбросившую краску, как старую кожу, вешалку для шляп. На ней, к моему удивлению, привольно расположились не только выходцы из страны, которой больше нет. Шляпки из ревущих 20х, каски времён одной из мировых, котелки английских бюрократов и кепи рабочих пролетариев. И даже почти юные, по сравнению с историческим наследием, головные уборы начала нулевых.
– Очень интересные шляпы,
Кажется, я даже подпрыгнул и принял боевую позу из игр 90х, чтобы спасти свою честь застанного врасплох бойца. Но эти слова произнес старичок, сидевший за кассовым аппаратом в углу.
– А вы не принимаете кирпичи? А то у меня тут почти целый завод, – нервно проворчал я, вновь принимая нормальный вид адекватного человека.
Дед никак не отреагировал, уткнувшись в разложенную на столе газету. Я повернулся к стойке со шляпами, стараясь сделать вид, что очень заинтересован покупкой канотье, принадлежавшей наверняка ещё самой Шанель. Краем глаза я старался не упускать продавца из вида, чтобы вновь не опорочить свою маскулинную репутацию. И очень удивился, когда мои пальцы всё-таки сомкнулись на нелепой черной шапке, которую носили все эмо-бои в далёком 2007 году. В этих переплетениях нитей, оказавшихся в моей руке, застыли одни из самых приятных месяцев моей молодой, безумной, местами тупой и немного стыдной, ярко-горечно-сладкой жизни, которая ударом тока понеслась по всем нервным окончаниям за один вздох…
– О, ты, часом, не плакать тут собрался, эмоциональный ты наш задрот?
Из всполоха нечетких воспоминаний меня выдернул издевательский голос друга. Я тряхнул головой, отгоняя навязчивые, но смутные образы моей юности.
– Да чтоб ты ещё понимал, – по-стариковски потрясая перстом, прокряхтел я, – ты, небось, еще титьку сосал, когда мы с ребятами…
– Вены резали под Аматори? Или дрочили на Вилле Валло?
«Оборзела нынешняя молодежь, совсем не уважает традиции предков, канувшие в Лету…» продолжал ворчать я, направляясь в примерочную.
– Эй, ты серьезно это на голову собрался одеть? Хоть шторку закрой тогда, не позорься! – крикнул вслед Валера, снисходительно хихикая. При этом в руках он вертел пожарную машинку, как символ своей мудрости и зрелости.
Последовав совету товарища, я закрылся в узком, собранном из остатков шифоньера, закутке. Шторка была плотная, и как только она отгородила меня от музея древности, звуки приглушились, а свет мягким бархатом окутал мою фигуру, отраженную в зеркале. На меня смотрел ничем не примечательный человек мужского пола тридцати, с пышным хвостом, лет. Двухдневная щетина добавляла каплю брутальности мальчишечьему лицу, но отросшие темные волосы, падающие на лоб, совсем не помогали выглядеть солиднее. Впрочем, я и не пытался, меня очень устраивал мой вид «вечно молодой, скоро буду пьяный». Взрослеть я смысла не видел, и даже чуть заметные морщинки и некоторое количество седых волос не могли меня убедить в принятии статуса серьезного важного дяди. Я любил свою жизнь, хотя она и не часто баловала меня взаимностью. Я все еще предпочитал сходить на концерт, в бар или потусить с друзьями, а не устроить прием собственного самогона соло на кухне и не попасться с мудацкими разговорами о страховании пенсионных взносов и мечте забить лучший детский сад для своего исчадия. Не то чтобы я прям ненавидел детей и весь взрослый мир, но….
Шапка, примяв мои волосы, оказалась совсем как раз. На меня из зеркала смотрел почти тот же парень, что и больше десятка лет назад – с челкой, закрывающей весь обзор, с проколом от пирсинга в губе, уже заросшим, но еще заметным. Вот только блеска в глазах почти не осталось, будто его выкачали годы не тяжелой, но морально убивающей
– Тебе никогда не понять всю прелесть Блейзера в три ночи в подъезде любимой девушки…
Валеры в магазине не было. Пожав плечами, я сдернул с головы шапку и, кое-как набросив ее на привычное место, поспешил на выход, где наверняка меня уже ждал верный друг, любовно рассматривая новую часть своей коллекции. Старик у кассы даже не повернулся в мою сторону, видимо, еще довольный первой продажей за последнюю сотню лет.
Толкнув дверь я шагнул на привычный московский бульвар и чуть не врезался в стоящий почти у самой двери рекламный металлический стенд.
– Какой тупица тут поставил… – не закончил я свое возмущение, потому что мое подсознание резко вмазало моему сознанию сигналом «тут что-то не так». Медленно поднимая глаза я видел все больше странных подробностей окружающего мира, которые никак не хотели встраиваться в привычную картинку. В детстве в журнале иногда попадались такие головоломки «найди то, что не на своем месте». Тут у меня бы не хватило целого карандаша, чтобы отметить все нелепые детали.
Тротуар стал в два раза уже. Пешеходы, стараясь кого-то обогнать на привычных московских скоростях, то и дело сходили на проезжую часть, грозясь стать участниками ДТП. Вокруг, на каждом квадратном миллиметре, пестрела реклама.
Растяжки, столбы, огромные плакаты и стенды вдоль дороги – казалось, что ты рискнул и зашел на подозрительный сайт и теперь уже никогда не очистишь компьютер от вирусов. Кричащая, яркая, нелепая – эти лозунги и картинки вызывали у меня даже не зуд, а взрыв в том отделе мозга, который отвечал за ностальгические чувства. Ушедшие давным-давно с рынка марки телефонов, йогуртов, магазинов техники. Афиши старых фильмов и спектаклей. Анонс грядущего «Нашествия».
Я заставил себя закрыть глаза, чтобы не увидеть цифры в названии рок фестиваля. Потому что это все походило на тот нелепый сон, который снится после просмотра «Назад в будущее» и других фильмов схожей тематики. Только в мой фильм бюджета не подвезли, настолько он был абсурден и банален.
Пошарив позади себя рукой я нащупал ручку двери и, все еще не открывая глаза, потянул спасительную преграду на себя. Медленно пятясь, я вернулся в магазин. Только почувствовав уже не такой и неприятный запах старины, я рискнул открыть глаза и выдохнул. Внутри все оставалось по-старому. Хотя тут веками ничего не менялось, так что местечко для сравнения не подходило.
Моему мозгу срочно требовалась передышка после увиденного. А собственно, что я увидел?
Сразу всплыли нелепые образы про путешественников во времени, которые вели себя в точности, как я сейчас. Отрицание, поиск логических ответов, паника о том, как вернуться назад – так, это пока рано! – и прочие клише, собранные мной тщательнее, чем бисер на нитках умелых мастериц. Дышать. Надо просто дышать.
Я опустил голову и закрыл глаза. Отсчитал десять циклов дыхания. Затем резко открыл глаза, толкнул дверь и почти успел сказать «Господь милосердный» будучи закоренелым атеистом. На меня все с той же неумолимой реальностью смотрел проход в 2007 год.
Стая брутальных готов прошествовала мимо, глядя на окружающих со смесью скуки и презрения. Рядом пробежал мужичок, что-то громко обсуждая по телефону-раскладушке. Невдалеке слышался громкий голос, приглашающий посетить казино на Арбате.