Попытка № 13

Семёнов Константин Юлианович

Зажёгся свет, освещая преображённую сцену. Несколько макетов елок покрытых ватой изображали, по-видимому, зимний лес. В углу сцены, в темноте угадывалась ударная установка и несколько человек с гитарами. Пока уже заметно возбуждённый зал пытался разглядеть музыкантов, на сцене появился новый персонаж. Из-за ёлки выполз мужчина в кожаной куртке и летчицком шлеме. Мужчина затравленным взглядом оглядел зал, сделал взмах рукой и жалобным баритоном сообщил:

Скитаюсь по лесу вторую неделю.Уже не фига я не чувствую ног…

Лётчик ещё раз оглядел зал, как

будто ожидая помощи, не дождался, и неожиданно быстро пополз вдоль сцены. Скоро он скрылся за соседней ёлкой, немного там поковырялся, выполз и радостно объявил:

Ура! Ура! Я шишечку нашёл!Её я погрызу и дальше поползу.

И мужчина продемонстрировал офигевшему залу еловую шишку размером с небольшую авиабомбу. Зал взвыл. Мужчина что-то там ещё пытался петь — никто его не слышал, от хохота, казалось, дрожали стены. Наконец, видимо поняв, что пора вносить коррективы, на сцену выбежали санитары, уложили лётчика на носилки и скрылись за кулисами. Гигантскую шишечку мужчина из рук не выпустил. Опять погас свет.

За пару минут, пока менялись декорации, зал немого пришёл в себя. Во всяком случае, новый акт зрители встретили аплодисментами. Теперь на сцене была операционная — на столе лежал сбитый лётчик в пижаме, вокруг столпилось несколько хирургов в халатах и медсестра. Халаты хирургов были заляпаны пятнами крови, кристально чистый минихалатик медсестры еле прикрывал её роскошные формы.

Хирурги столпились вокруг стола, вновь зазвучала музыка из Jesus Christ Superstar, и обалдевший зал услышал очередной шедевр безымянного либретто.

Хирурги:

Коллеги! Отрежем Мересьеву ноги.

Мересьев:

Не надо, не надо, я буду летать!

Хирурги:

Нам ваша гангрена внушает тревогу,Готовьте же скальпель, пора начинать.

Мересьев:

Не надо, не надо, не надо, не надо,Не надо, не надо, я буду летать!Летать, летать, я буду летать!

Хирурги:

Отрежем, отрежем Мересьеву ноги.Не крылья, не жалко, не ими летать.

Медсестра, покачивая задом, принесла громадную ножовку, хирурги встали к зрителям спиной. Музыка смолкла, лишь монотонно гремели литавры и истеричным фальцетом вопил пациент:

Не надо, не надо, я буду летать!Летать, летать, я буду летать!Летать, летать, я буду…А-а-ааааа! Падлы!!!

Запела соло-гитара, ударник выбил дробь, и хор хирургов торжественно сообщил:

Отрезали Мересьеву ноги!

Из-за спин хирургов вылетели две отрезанные ноги и с грохотом шлёпнулись на середину сцены. В местах отреза ноги были измазаны красным, одна была почему-то в ботинке. Хор садистов издевательски уточнил:

О-о-бе!

И

на сцену вылетела ещё одна нога. Без ботинка. В зале началось что-то невообразимое: зрители давились от смеха, визжали, хрипели. Жене казалось, что он сейчас задохнётся. В это время один из хирургов оставил операционный стол, подошёл к ногам, внимательно их осмотрел, поднял ту которая была в ботинке и мощным басом объяснил:

Это ли-шня-я-я!

После этого хирург передал ногу медсестре, и та, грациозно вертя задом, унесла её со сцены.

В зале уже не смеялись. В зале выли, в зале стонали, в зале сползали со стульев. Вроде бы вновь гас свет, менялись декорации — никто уже этого не замечал. Лишь только хоть чуть-чуть стихали стоны, кто-нибудь кричал истерично: «Обе!» И всё начиналось сначала.

Дальнейшее представление оказалось смазанным. Смотреть мешали слёзы и дёргающееся веко, слушать — истеричные вопли в зале. Последней каплей оказалось, когда больной злым баритоном вывел:

Вот алчные звери, отрезали ноги,Отрезали ноги и унесли.Эй, кто там за дверью, ну кто там за дверью,Ну, дайте, ну дайте мои костыли!

Народ, давясь от хохота, ринулся из зала. Женя, сгибаясь и всхлипывая, помчался вместе со всеми. В следующее мгновение он оказался у стен музучилища по-над Сунжей. В песок были воткнуты шесты с нанизанными на них автомобильными камерами. На камерах красовались чёрно-белые шашечки как на такси. Недавние зрители хватали камеры, бросали их в воду и плюхались сверху. Скоро вся Сунжа вплоть до Ленинского моста была усеяна плывущими на камерах молодыми людьми. Играла музыка, сверкал фейерверк, и все пели:

Не надо, не надо, я буду летать!Летать, летать, я буду летать!

Интерлюдия. Можно ли жить без правды?

Уважаемые господа, товарищи, а также дамы и барышни! Уверен, что у вас на языке давно вертится один ехидный вопрос. Ну что ж, давайте! Задавайте, не стесняйтесь! Не хотите? Боитесь? Вот так всегда. А ещё демократия, понимаешь!

Ладно, тогда я сам.

Конечно, очень интересно ознакомиться думаете вы с положением крупного рогатого скота в городе Грозном. Не менее поучительно узнать, что в этом городе росло так много разнообразной зелени (не путать с зелёнкой), что маленьким зелёным человечкам не было проблемы, где прятаться.

Всё это хорошо, познавательно и поучительно скажите вы, но когда же наш гид из радиоточки расскажет нам о самом интересном, о межнациональных отношениях? Ведь это интересует всех в первую очередь! А то развели идиллию, понимаешь! Или это табу?

Успокойтесь, никакое это не табу. Это действительно очень интересная и очень сложная тема. и мы не собираемся её стыдливо замалчивать. Расскажем, вернее, покажем всё как на духу.

Только очень прошу вас, мои принципиальные, смотрите внимательно, очень внимательно и не делайте поспешных выводов. Итак…