Попытка № 13

Я вовсе не собирался писать это произведение. Оно получилось само. Захотелось немного отдохнуть от военной темы — уж слишком много она забирает сил. Задумка была — составить путеводитель по довоенному Грозному. По городу, которого уже нет, и никогда не будет. По городу, который сохраняется только в наших воспоминаниях. Который, к великому сожалению, всё время тает, истончается, так как всё больше моих земляков уходят в мир иной. Но оказалось, что: во-первых, подобные произведения уже есть. Например, замечательные мемуары С.М. Федосеева . Во-вторых, обнаружилось, что не справляюсь я с этим жанром. В путеводитель наглым образом вплетался сюжет и, что я только с ним ни

делал, исчезать не хотел. Мало того, сюжет начинал диктовать мне свою волю. Бороться с ним было очень трудно и, наконец, я сдался. И возникло то, что возникло. Странная смесь путеводителя, мемуаров, грозненских баек. И всё это для интереса и стройности объединено единым сюжетом. Так как историю нашего города нельзя назвать весёлой, то и сюжет вышел соответствующий. Зато я постарался собрать как можно больше известных мне весёлых и фантастических случаев, произошедших в разное время в Грозном. Я затрудняюсь определить жанр того, что у меня вышло. Скорее всего — это фантастико-ностальгический путеводитель по городу, которого нет. Но такого жанра нет, поэтому — пусть будет повесть.

И, наконец. Все совпадения имён, фамилий, ситуаций являются случайными.

А может, и не все. А может, и не являются.

Корова кокетливо взмахнула хвостом и на землю шлёпнулась дымящаяся лепёшка. В асфальте сразу же образовалась аккуратная воронка, оттуда повалил чёрный дым, закрутился спиралью и исчез. Воронки не было и следа, а на её месте — прямо на асфальте — обнаружилась надпись: «Осторожно — МИНЫ!»

Евгений Борисович примерился, наступил прямо на центр предупредительной надписи и проснулся.

Электронные часы светились неприятными цифрами — 02:02. Затем правый глаз мигнул — 02:03. Мягко шуршал кондиционер, где-то далеко надрывалась от возмущения автосигнализация.

Нет, ну надо же — какая ерунда снится! Всё-таки зря он вчера ввязался в этот дурацкий спор на форуме. Теперь вот даже и во сне покоя нет. И было бы из-за чего! Тоже мне важная тема — ходили ли коровы по центру Грозного. Чёрт знает что! Взрослые все люди, у многих внуки уже, а ведём себя как пацаны, ей богу. Надо же додуматься — коровы в центре города! Да не было такого никогда, уж с шестидесятых годов — точно. Скорее всего, народ просто поприкалывался, отходя от дневных стрессов, а он воспринял всё слишком серьёзно. Вот теперь приходится терпеть как расплату.

02:04. Снотворного, что ли, выпить.… Хоть бы что-нибудь хорошее приснилось. Про Грозный, конечно.… Но только не про войну. 02:05.

— Московское время десять часов, — объявила бодрым голосом пластмассовая коробка радиоточки. Затем в ней что-то заскрипело и уже другой, смутно знакомый, голос произнёс. — Значит, про войну не хочешь? Ну-ну…

Женя удивлённо повернулся к радио, задев при этом рукой банку с водой. Банка опрокинулась, жёлто-бурая от краски вода хлынула на стол. Женя ойкнул, бросил кисточку и поспешно убрал со стола прикреплённый к фанерке рисунок. Вода не успела сделать своё чёрное дело, и шедевр не пострадал.

А в том, что это именно шедевр Женя почти не сомневался. Рисунок изображал родной Грозный в далёком-далёком будущем, в двухтысячном году. Город получился одновременно и узнаваемым

и совершенно фантастическим со всеми этими подвесными дорогами, летающими платформами, силовыми куполами над заводами и прочими достижениями науки и техники.

— Спас, да? Молодец! Помечтай, помечтай, пока можно, — раздалось сзади.

Женя повернулся. Опять радио! Чёрт-те что. Не бывает же такого. И голос какой противный!

— Мало ли чего не бывает, — обидчиво произнесла коробка. — А что голос противный — так это не ко мне, это ты, дружок, сам виноват. Ишь, от горшка три вершка, а туда же… Может, ты думаешь еще, что художником станешь?

— А может и стану! — не выдержал Женя, забыв, что разговаривает с радиоточкой. — Чего, нельзя?

— Помечтай, помечтай, — засмеялась противная коробка, но вдруг оборвала смех и грустно поведала. — Только ни фига ты никем не станешь. Так и будешь…мечтать.

— Почему это?! — Женя едва сдержал слёзы. — Брешешь ты всё. Брешешь!

— Может, и брешу, — согласился голос немного тоскливо, — может и станешь. Если будешь слушать и главное, если будешь помнить:

А мир устроен так, что все возможно в нем,Но после ничего исправить нельзя. [1]

Почему-то Жене стало тоскливо. Радио помолчало немного, затем внутри него раздался треск и тихо забубнили два голоса. Один уже знакомый, другой — низкий, уверенный. Слышно было плохо, мешали непонятно откуда взявшиеся помехи.

— Наконец! — радостно воскликнул низкий. — А ведь это удача! Уверен, что уж тут-то всё… (дальше непонятно).

— Ещё бы мне не радоваться! — это знакомый. — Только я бы не был так… (треск). Всё-таки…(непонятно).

— Да, конечно, это чувство иррациональное. Но тут, по-моему, всё просто…(треск) … ведь он сам этого хотел, нам только помочь…(непонятно) или ты…

— …можно думать? Естественно, я сделаю все что можно. И даже больше. Всё-таки это и … судьба…(сплошной треск)

Женя на цыпочках подошёл к стене, протянул руку к розетке.

— О, чёрт, выключиться забыл! — раздалось из радио, треск исчез. — Руку-то убери!!

Женя вздрогнул, отступил на шаг, не сводя глаз с говорящей коробки. А та продолжала, как ни в чём не бывало, и голос был уже вовсе не тоскливый, а ехидный.

— Чем всякую фантастику выдумывать, лучше бы свой город изобразил. Да поподробнее. А то пройдёт время, и будешь путаться, где какая улица. Августовскую от Первомайской не отличишь.

На такую чушь Женя даже не нашёлся что ответить. Такой бред мог родиться только в больном мозгу. В жизни такого не будет!

— Все вы так говорите, — мерзкая коробка опять прочитало его мысли. — А потом всё забываете, путаете. И только и знаете — хвалитесь, хвалитесь, распустив сопли. Не веришь, конечно. Ничего, сейчас мы тебе покажем, что станет с вашей памятью лет так эдак через…. Короче, не скоро.