Попутчики

Рыжкова Наталья Васильевна

Сосед достал из кармана американский набор и осторожно положил на стол.

Иван Прокофьевич открыл перочинный ножик и разрезал кусок мыла из жестяной коробочки.

– Я задумался, почему перспектива обыска никого не испугала. Сколь ни странно, но именно это подсказало мне разгадку. Кто бы ни был тот, кто

взял -кольца - Надя, ваша жена или вы, времени на то, чтобы спрятать находку, было очень мало. Возня с вещами в полутьме привлекла бы внимание соседей. Но спрятать украшения можно было, еще находясь в туалетной комнате. Вопрос - куда? В карман? Это возможно, но я не заметил ни у кого беспокойства по поводу обыска. Ваша жена упомянула, что оставила на мойке мыло для вас. И у вас с собой редкая вещь - дорожный набор. Вы им дорожите, носите в кармане брюк.

Пока Иван Прокофьевич говорил, он крошил разрезанные половинки мыла. И вдруг, как фокусник, протянул собеседникам ладонь - великолепные камни торжественно сияли даже в полумраке.

Кнарик ахнула и прижала руки к пылающему от радости лицу. А Петр Сергеевич пожевал губами, потом обреченно махнул рукой:

– Да, так все и было. Я не вор, но тут не смог устоять. И я не хотел, чтобы Леночка знала. Времени это заняло немного: я разрезал ножом мыло пополам, соскоблил с каждой внутренний стороны немного. Засунул кольца, развел мыльную стружку и соединил половинки вместе.

– Да, я почувствовала душистый запах в мойке, когда искала украшения, - вспомнила Кнарик, - но зачем вы это сделали?

Петр Сергеевич горько усмехнулся.

– Как вам объяснить? Да вы и не поймете. Моя Леночка... Мне приходится тратить на нее так много! Я влез в долги, экономлю на всем, но... Вот сейчас мне удалось обмануть ее, чтобы не брать билеты в мягкий вагон. Знали бы вы, чего это мне стоило!

– А зачем вы

ее поощряете?
– возмутилась девушка, - Объясните ей, что нельзя так жить!

– Что вы, она сразу же бросит меня! Знаете, сколько у нее поклонников! А как я буду без нее жить? Я потому и кольца взял: хотел продать их и устроить Леночке шикарный отпуск.

Кнарик открыла рот, чтобы ответить: прекрасно он проживет без такой ведьмы на шее, но увидела, как Иван Прокофьевич чуть заметно покачал головой. Он взял колечки и вложил их в ладонь девушки.

– Что будем делать, Кнарик? Вы будете писать заявление о краже? Мы можем прямо на вокзале в Кисловодске пойти в отделение милиции.

– Что? Н-н-н-ет, пожалуйста, не надо ничего!
– девушка чуть не заплакала, - Я не хочу, чтобы Петра Сергеевича судили! А пусть никто ничего не знает.

– Это ваше право, Кнарик, хотя, признаться, я рад. Я и на работе устал от... выполнения своего долга. Иной раз хочется от него уклониться.

– Иван Прокофьевич, а кем вы работаете?
– осторожно спросила Кнарик.

– Начальником отдела уголовного розыска Центрального административного управления, - улыбнулся попутчик, - и так мечтал в дороге отдохнуть немного, с удовольствием пообщаться с нормальными людьми. Петр Сергеевич, возвращайтесь к супруге, а случившееся будем считать недоразумением.

Петр Сергеевич кивнул и, сгорбившись, шаркая ногами, побрел к себе. Казалось, он сразу состарился лет на десять. Глядя ему вслед, Кнарик сжимала в кулачке злосчастные кольца, обещая себе, что никогда не забудет полученного урока. Потом повернулась к Ивану Прокофьевичу и встретилась с ним взглядом. И вновь у нее возникло чувство:ему не нужны слова, чтобы знать сокровенные мысли других.