Попутчик
Шрифт:
— Прошли, — спокойно отозвался эльф.
— Одни? Скольких же вы тогда потеряли?
— Ни одного.
Муха поперхнулся, а ближайшие Стражи воззрились на эльфа с таким изумлением, словно им только что сказали, что небо на самом деле не наверху, а под ногами, снег — черный, а свирепые хмеры — беззаботные и невинные овечки.
— Что? Хочешь сказать, что вы прошли тропой и никто не погиб?!
— Да. Можешь у Белика спросить.
Муха уважительно присвистнул и выразительно переглянулся с напарником: одолеть Тропу смертников и выйти оттуда живым — это дорогого стоило. Кто-кто, а Стражи умели ценить в людях подобные таланты. И не только в людях, но и в представителях других рас, даже если это бессмертные остроухие.
— У Белика спросишь, — проворчал с другой
— Не успел, — кратко отозвался Таррэн. — А что, должен был?
— Вполне возможно. Его только Траш да Сар’ра могли удержать на грани, но наша красавица не всегда успевает вмешаться, потому что Белик — ведущий и всегда требует полного подчинения, а Сар’ра… короче, повезло вам. Иначе тропа бы показалась детской песенкой и уж без потерь бы точно не обошлось. Я всего один раз видел, что при этом бывает, но до сих пор в кошмарах снится.
Темный эльф ничего не ответил, только машинально потер зудящую щеку и с невольной дрожью припомнил, каких усилий ему стоило просто удержать в руках человеческого детеныша, который вдруг превратился в бешеного зверя. Столько свирепой силы он еще никогда не встречал у смертного: его тело, как показалось, словно из стали выковано — мощное, выносливое. Ужас, насколько твердое. Прямо камень! И хоть под пальцами все время мешалась порванная кольчуга, нескольких секунд Таррэну вполне хватило, чтобы до печенок прочувствовать эту странную мощь и мысленно содрогнуться. Еще немного — и на одного темного эльфа на Лиаре стало бы меньше. Если бы не железная воля, запрещавшая Белику его убивать, на тропе наверняка появился бы первый труп, потому что к такому бешеному сопротивлению Таррэн был не готов. Едва увернулся от смертоносного захвата. Да еще эти странные глаза с хищными узкими зрачками, в которых металось зеленое пламя, заставили его некстати замереть и едва не упустить время для стремительного броска.
Хорошо, что Белик этого тоже не ожидал, и его все-таки получилось перехватить. Однако эльфу еще долго будет отзываться подлый удар под дых да вспоминаться укус, от которого мальца едва не вывернуло наизнанку. М-да, щека-то зажила, а вот плечу придется туго — чужие зубы вонзились туда от души, чуть не до кости прокусили, ничуть не смутившись наличием толстой кожаной куртки и надетой под нее рубахи. Но, кажется, пацану, попробовавшему крови перворожденного, действительно стало от нее очень плохо. Он аж побелел весь, взвыл, как от сильной боли, и согнулся пополам от кашля, тщетно стараясь избавиться от этой дряни. Однако именно это позволило эльфу выиграть драгоценное время. Слава владыке, он вовремя увидел Карраша, сидящего в странной позе, успел вспомнить случайную оговорку Урантара и правильно догадался, где у строптивого пацана самое уязвимое место. Осталось только накинуть узы, впопыхах прочитать лежащие наверху мысли озверевшего детеныша и уже с полным пониманием происходящего вцепиться в него самому. Лишь тогда мальчишка, сумев напоследок щедро полоснуть его по лицу, вдруг прекратил вырываться, ошеломленно замер, чувствуя крепкие зубы на своей шее (точнехонько под левым ухом!), и как-то разом обмяк. А потом тихо застонал, обессиленно уронил голову и внезапно потерял сознание…
Почувствовав толчок в спину, Таррэн мгновенно очнулся и быстро поднял глаза, ища источник беспокойства, но тут же встретился взглядом с самцом хмеры. Карраш сидел на втором ряде каменных зубцов, незаметно прокравшись мимо бдительных Стражей, и смотрел на удивленно обернувшегося эльфа почти в упор. Так пристально, словно хотел что-то сказать.
За прошедший день он так и не признался хозяину, что совершенно осмысленно дал вчера его вечному противнику нужную подсказку. Но сейчас, пока Белика не было рядом, пока никто ничего не понял, он все-таки пришел и теперь умоляюще смотрел на темного эльфа, молча прося об огромном одолжении. И это было настолько не по-звериному,
— Не волнуйся, он не узнает, — тихо пообещал Таррэн.
Карраш слегка приподнялся и вопросительно рыкнул. Словно уточнил, правильно ли он понял и хозяин никогда не услышит, от кого его кровный враг получил жизненно важную информацию. Кто сидел подле него, ожесточенно раздирая лапой левую сторону своей шеи, и неотрывно глядел на темного эльфа, страстно надеясь, что до того все-таки дойдет.
Таррэн кивнул и повторил:
— Клянусь.
Хмера довольно прикрыла желтые глаза и тихо заурчала, а затем, к нескрываемому изумлению окружающих, благодарно потерлась мордой о крепкое плечо темного. Таррэн, чуть покачнувшись от толчка, машинально ухватился за костяные выступы на загривке и без всякой задней мысли поскреб жесткие чешуйки за ухом. За что, к собственному удивлению, удостоился еще одного благодарного взгляда и ритуального облизывания носа. Дескать, признали. После чего довольный Карраш наконец спрыгнул со стены и вихрем умчался прочь, поближе к воеводе, где снова взлетел на один из зубцов и, вытянув морду в сторону леса, предупреждающе зарычал.
— Начинается, — вздохнул Муха, кинув быстрый взгляд на Проклятый лес.
Стражи разом подобрались и дружно проверили колчаны.
— Кажись, и правда…
— Там кто-то бежит, — неожиданно заметил какой-то Страж, имени которого Таррэн так и не узнал. — Похоже, Адвик: только он умеет носиться с такой скоростью.
Муха прищурился, всматриваясь в темноту, но почти сразу кивнул:
— Да. Точно, он.
Темный эльф напряг зрение, высматривая в темноте шуструю Гончую, но приметил далеко не сразу, а когда все-таки поймал стремительно несущуюся к заставе приземистую тень, то в который раз за сегодняшний день озадаченно присвистнул: кажется, юный напарник Шранка был способен обогнать ветер. Таррэн не видел его лица, старательно вымазанного сажей, не смог уловить всех его движений, но вовсе не ночь была тому виной: молодая Гончая мчалась так, словно ей подпалили пятки. Ровно, уверенно и настолько быстро, что глаз не всегда мог различить мелькание его сильных ног.
Со стены, едва Гончая приблизилась, немедленно сбросили веревки, в несколько рук подняли парнишку наверх, помогли перебраться через усыпанные стальными шинами острые зубцы и плотно обступили.
— Идут… — выдохнул Адвик, сбрасывая с макушки кольчужный капюшон и пытаясь отдышаться. Он выглядел усталым, по лицу безостановочно струился пот, грудная клетка ходила ходуном, руки подрагивали. — Очень много. Просто тьма! С ними три взрослые хмеры — две самки и рослый самец-трехлетка, две пещерные медведицы и прорва всякой мелочи поглупее: ползуны, крысы, змеи… Черных питонов не видели, но за пятерку желтохвостов готовы поручиться. Богомолов — как во время брачного сезона, большинство — взрослые самцы в полной силе, несколько самок для задора… и много звергов, пятнистых… Плюс две стаи однорогих… Может, еще кто, но в основном — эти.
— Плохо, — прикусил губу воевода. — Кто ведущий?
— Не знаю… пока они идут одни. Вся стая осталась там, чтобы выловить гада, а меня отправили, чтобы предупредить. Там будет много летунов. Я от самого холма мчался, чтобы успеть до первой волны, — там все черно от этих тварей. Просто они пока в воздух не поднялись — хоронятся за травой и кустами, чтобы мы не поняли. Так что тащите стрелы, и побольше: сегодня будет жаркая ночь.
Адвик присел на корточки, одновременно растирая ноющие мышцы бедер, пару раз тряхнул головой, будто у него темнело в глазах, а потом прерывисто вздохнул:
— Карраш, Белик велел готовить тебе крылья.
— Что?! — изумленно спросил Велимир.
Хмера вдруг поджала хвост и придушенно пискнула, едва не забившись кому-то в ноги. Желтые глаза испуганно округлились, в них заметался настоящий страх. Карраш попятился, заскулил и почти шарахнулся прочь, но позабыл, что вокруг слишком тесно, а потому вынужденно замер, дрожа всем телом и явно ужасаясь даже от одной мысли.
Эльфы озадаченно переглянулись, напрочь перестав что-либо понимать, но от вопросов мудро воздержались: не время.