Попса
Шрифт:
Снова раздалась музыка: «…этот волшебный вечер, твои продрогшие плечи…» Славка с директором двинулись по заданному маршруту, кран поехал вниз, Шайтанов, беззвучно открывая рот, пошел к Пепеляевой. В последнее мгновение перед тем, как должна была состояться «губ наших встреча», та вдруг резко повернулась и уперла руки в бедра: — Нет, я так не могу!..
Оператор в отчаянье уткнулся лбом в камеру.
— Что? — заорал режиссер. — Что ты еще хочешь, Ира?
— Я хочу, чтобы мой клип был красивым. Уберите ее отсюда! — Пепеляева не глядя указала на Славку.
— Чем
— Иди сюда! — приказала Пепеляева Славке.
Славка неуверенно подошла. Ей не понравился тон, которым с ней разговаривали, но она не знала, какое обращение здесь принято и кому следует подчиняться.
— Сюда встань!
Славка встала, куда велели.
— Ноги вместе! — командовала Пепеляева. — Теперь повернись!.. Ну? — спросила она у режиссера.
— Что?
— У нее ноги кривые!
— На свои посмотри! — не выдержала наконец Славка.
Все вокруг замерли.
— Знаете что, — победно сказала Пепеляева. — Снимайте-ка без меня! Всякая писюха тут будет пасть открывать! — Она решительно шагнула с декорации.
Режиссер и ассистентки бросились за ней, директор торопливо увел Славку в сторону:
— Слушай, извини… Ну ты видишь… Ты посиди тут пока, ладно?..
Вместо нее поставили толстую некрасивую гримершу, и кадр наконец сняли.
— Обед — сорок минут! — объявил директор, вытирая мокрый лоб. — Массовка свободна на сегодня!
Один за другим погасли юпитеры, актеры и съемочная группа потянулись к выходу, декорация опустела.
Шайтанов подошел к Славке, одиноко сидящей в углу павильона.
— Привет. Меня Игорь зовут. А ты — Слава из Североморска.
— Из Верхневилюйска… А откуда вы знаете?
— Да все уже знают. Тебя Лариса взяла.
— Еще неизвестно.
— Да все уже известно, — махнул рукой Шайтанов. — Лариса даром время не тратит. Если она тебя через пять минут не послала — значит, зацепилась… А здорово ты Пепу опустила! — засмеялся он. — Гляди — бесится, — он кивнул на Пепеляеву. Та направилась было к нему, но, заметив рядом Славку, демонстративно отвернулась. — Она вообще новеньких ненавидит, если кто у Ларисы появляется — порвать готова. А ноги у нее — больное место. По три часа на тренажерах, из сауны не вылазит, а все равно ляжки как у доярки. По пояс только снимать себя дает… Ты, смотри, осторожнее — у нее любовник крупный бандит. И вообще — не наживай врагов раньше времени… — Он посмотрел на часы. — Слушай, я тут живу рядом. Чего в буфете толкаться — поехали?
Вся шайтановская квартира от порога до дальнего угла была завалена мягкими игрушками — розовыми собачками, голубыми кошками, зелеными бегемотами и прочей живностью всех размеров и мастей. Стены сплошь были увешаны фотографиями хозяина, его афишами и неумелыми рисунками, изображающими опять-таки Шайтанова.
— Ух ты!.. — восторженно протянула Славка, скидывая с плеча гитару и сумку и оглядываясь. — Откуда столько?
— Девчонки дарят, на каждом концерте, — Шайтанов любовно оглядел коллекцию. — Каждый раз прямо со сцены говорю: ну хватит, девчонки, класть уже некуда — все равно несут. Не отказываться
— Любую? — недоверчиво спросила Славка.
— Любую.
— А эту? — Славка указала на огромного, почти в человеческий рост, плюшевого тигренка.
— Бери! — засмеялся Шайтанов. Он поставил на проигрыватель свой компакт, прибавил громкость. — Ты, вообще, меня слушаешь?
— Конечно. У меня две кассеты: «Люби меня, люби» и «Зачем ты говоришь — люблю».
— Это старые. У нас еще три вышли — потом подарю… А это девчонки рисуют, — указал он на галерею. — Ну, это просто с афиш копируют, неинтересно, — кивнул он на портреты у окна. — А вот это, смотри, — он за талию подвел Славку ближе к дивану, — рисуют песни. Я их так и развешиваю — по альбомам. Вот — «Ты раскрыла зонтик надо мной, нас познакомил дождик проливной…» — напел он. — Помнишь?
— Ага, — Славка встала на колени на диван, чтобы рассмотреть ближе.
— А это? — указал он на другой рисунок.
— «Мы с тобой целуемся в трамвае»… — пропела теперь Славка.
— «…мы проехали давно все остановки»… — Шайтанов незаметно глянул на часы и обнял ее сзади.
Славка удивленно обернулась. Он приблизил к ней лицо с густо подведенными глазами и гримом на скулах. Славка как могла осторожно, чтобы не обидеть, освободилась и соскочила с дивана.
— Сколько времени осталось? — спросила она.
— Полно. Еще полчаса.
— Слушай… а у тебя ванна есть?
— Конечно.
— Можно?
— Нужно, — улыбнулся он. — Налево и по коридору.
— Я быстро, ладно? — Славка подхватила сумку и скрылась в ванной.
Ванная тоже была полна резиновых и пластиковых игрушек. Славка достала из сумки сменные трусики, лифчик, колготки и пустила воду…
Когда она оделась и вышла, диван был застелен и Шайтанов голышом лежал под одеялом. Славка остолбенела.
— Иди сюда, — улыбаясь, поманил он ее в постель.
— Ты чего? — озадаченно спросила она.
— Давай скорее.
— Ты что, заболел? — покрутила она пальцем у виска.
— Ну хватит, слушай! — досадливо сказал он, садясь на диване. — Двадцать минут осталось!
— Да не пойду я к тебе!
— Ты же сама предложила!
— Я?!
— А в ванну зачем пошла? «Подожди, я быстро»…
— Зачем в ванну ходят? Мыться! Я неделю в поезде ехала!
— Ну хватит динамо крутить! — потерял терпение Шайтанов. Он соскочил с дивана и схватил ее за руку. — Я, как дурак, голый лежу, ее жду…
— Лежал бы одетым, как умный! — Славка вырвала руку.
— Ну, знаешь, может, в твоем Урюпинске такие вещи проходят, а здесь нет. — Он грубо обхватил Славку и потащил к дивану.
— Да отвали ты, козел!.. — Она вывернулась, заученным приемом подсекла его и бросила через бедро. Шайтанов с полного роста плашмя грохнулся на пол и замер, выкатив глаза, ловя открытым ртом воздух.
— Больно? — сочувственно спросила Славка. — Извини, я не хотела. Ты просто в другой весовой категории, я на бедре не удержала. Ты выдохни — вот так — и потихоньку вдыхай. Скоро пройдет.