Попс
Шрифт:
— А ты что, тоже с ними?
— Да, мы все вместе.
— Ладно, забирайте его и валите. Но еще раз увидим — будут проблемы.
Рядом с клубом — овощной рынок. Черноволосые смуглые парни таскают по лужам ящики с яблоками и бананами. На грязном снегу валяются капустные листья и раздавленные помидоры. У входа в клуб несколько человек пьют пиво. Курт, Алина и Влад стоят чуть в стороне.
— Что, закрыто? — спрашиваю я.
Курт кивает.
— Ну, наверно, пора похмелиться, —
Курт срывает пробку ключом. Валя пьет первой, потом Алина, после нее — я. Внутри резко теплеет, бодун отступает.
До начала концерта — десять минут. В клубе — человек двадцать пять, не больше. Серый, организатор концерта, говорит Курту и мне:
— Короче, получилась херня. В том смысле, что концерт начинается в восемь — так на афишах. А в реале начать придется в семь. А то не все успеют сыграть.
— А можно тогда, чтобы мы — не первые? — спрашиваю я.
— Нельзя, парни. Я реально говорю. Сами поймите — здесь никто вас не знает. Придется рубиться сначала. Я это Курту сразу сказал. Я никого не кидаю, стараюсь все честно…
— Это была наша последняя песня, — говорю я в микрофон. — Группа «Угроза жизни» из Москвы…
Раздаются жидкие хлопки — это стоящие перед сценой Валя, Алина, Клык и Влад. Остальной публике — ее сейчас в клубе человек пятьдесят — до нас дела нет. Народ общается, попивая пиво у стойки бара.
— Не, заебись вы дали, — говорит Клык. — Показали этим питерцам, да? Дали просраться… Вот что значит — приехали простые московские парни…
Я не отвечаю.
— Будем слушать остальные группы? — спрашивает Валя.
Я кручу головой.
— На фиг. Нас не слушали — и мы не будем. Лучше по Питеру пошататься.
— Как хочешь. Я бы еще осталась… Надо только от твоего приятеля отделаться. — Она кивает головой в сторону Клыка. Он базарит с двумя парнями, они кивают, улыбаются. — Не хочу, чтобы он с нами ходил.
— Отделаемся, не бойся. Он пока вроде здесь остается. Билет на поезд — у него, дорогу на вокзал найдет.
На улице — сумерки. Грузчики овощного рынка исчезли. Капустных листьев и раздавленных помидоров стало больше. Грязь под ногами начинает подмерзать.
— Сколько у нас до поезда? — спрашивает Курт.
Я отвечаю:
— Около трех часов.
— Тогда мы с Алей смотаемся в одно место, здесь у нас знакомый живет… С утра дозвониться пытаюсь — не берет трубу. Но это почти рядом, две станции метро. Значит, встретимся на вокзале…
— Где?
— Вокзал — такой же, как в Москве. Значит, в начале, у входа.
— Ладно, договорились. Пока.
— Пока.
Курт и Алина идут к метро. Мы стоим на площади. Люди тусуются у кафе и магазинов.
— Что будем делать? — спрашивает Валя. — Может, зайти куда-нибудь, выпить чаю?
— Пошли, —
Сидим в «Кошкином доме», пьем чай. Влад и Валя жуют блины. Я есть не хочу, никогда не ем после концертов.
Влад, прожевав, говорит:
— Питер — бедный город. Это сразу заметно: люди гораздо беднее одеты, чем в Москве. И сам город в таком состоянии — сколько обшарпанных, облезлых домов. И никто их не реставрирует… Правильно говорят: все деньги — в Москве.
— Ну и хер на деньги, — говорю я. — Зато обстановка какая, атмосфера… Ощущение здесь совсем другое…
— И вообще, Питер — культурный город, интеллигентный. Не то, что жлобская эта Москва, — помогает мне Валя.
— Ну вот, давайте сразу все обсерать. Москва у вас жлобская, Питер — интеллигентный… Москва тоже разная, и люди там разные живут. Но я четко вижу, что Питеру до Москвы далеко. Несмотря на всю культуру, это сейчас — провинция, и надо смотреть правде в глаза.
— Ладно, хорошо, посмотрим в глаза, — говорю я. — Ну а ты, Леха, что ты нам скажешь?
Леха смотрит по очереди на всех на нас, улыбается, убирает волосы с глаз.
— А ничего я, пиплы, насчет этого не скажу. Мне и в Москве не то, чтобы сильно плохо, и в Питере тоже нормально.
— Главное — внутренняя гармония? — спрашивает Валя.
— Вот-вот, именно так. Золотые слова.
— Че это вы меня кинули в этом сраном клубе, а? — орет Клык. — Он стоит у вагона, курит. В руке — бутылка пива «Невское». Чуть в стороне курят Курт и Алина.
— Ты же там, вроде, друзей нашел, — говорю я. — С кем-то затусовался…
— Таких друзей — за жопу и в музей. Вы че, какие друзья? Так перетер с кентами немного, потом выпили по три капли, и я пошел вас искать. Три раза этот ебаный клуб облазил — и бесполезно, вы уже уебали.
— Ты б позвонил, — говорит Алина.
— Как я вам позвоню? Мой сотовый разрядился.
Плацкартный вагон. Мы занимаем четыре полки у туалета, две боковые напротив и одну в следующем отсеке — она достается Клыку. Напротив него — невысокий парень в черном свитере. Клык сразу же жмет парню руку — знакомится.
Разливаю портвейн по стаканам, ставлю бутылку под сиденье «боковушки». Алина и Валя уже спят на своих полках.
— Ну, за то, чтобы еще в Питер поиграть, — говорит Курт.
Мы чокаемся.
Клык разговаривает с соседом. Они уже раздавили поллитровую бутылку коньяка. Клык говорит:
— Так заебали хачи — просто пиздец. Не Москва, а какой-то Кавказ. Правильно говорят — «Россия для русских»…
— Не, ты подожди, — перебивает сосед. — Это лозунг неправильный. Ты подумай — за годы «совка» все перемешалось. Вот ты мне скажи — ты что, стопроцентный русский?