Попаданка
Шрифт:
И недвижимая в руках своего надзирателя, с какой-то безнадёжностью глядящая на удаляющуюся в пыли пролётку, только я вдруг окончательно взбесилась, зачем-то вырываясь изо всех возможных и невозможных сил, даже колотила носками туфелек Прокопу по ногам,толь?о это всё равнo, что в бетонную стену бить. Он же всё терпел, никак не трогал меня, как и возвращаться медлил, лишь до треска в суставах прижал меня к себе, словно позволяя сильнее прочувствовать свою беду, принять поражение и просто сдаться. Держал и не отпускал, пока пролётка совсем в маленькую кляксу на горизонте не превратилась, не растаяла в нём; а я, всё это видя, окончательно не сломалась и в бессилье
Всё так оно и было, пока рядом не заржали, да раскатисто не зацокали подковами кони. Поднявши глаза, я узнала Агаповых казачков.
– Погодь! – весьма обозлённым тонoм откуда-то из-за них окликнул кого-то из нас Агап.
Я же, предчувствуя всё самое худшее, даже в горячих руках Прокопа вздрогнула от внезапно накатившего холода.
– Что тут происходит?! – вопросительно уставился Агап на него.
– Так выпустила она того барина… –
принявшись оправдываться, повинно склонил тoт голову.
– Стрельнуть из пистоля грозила, да в меня им тыкала, - передал своему хозяину отобранный у меня пистолетик. – Виноват я Агап шибко, что поначалу испужался… Покуда в себя приходил, они на пролётке и уехавши… Токма без неё, правда, её всё ж схватить успел, да пистоль тот забрать…
– Значит, играла со мною?! – развернувшись, обличительно бросил мне Агап, да принялся гарцевать рядом на мерине, склоняясь в седле и больно тыча в мою грудь нагайкой.
Ничего не ответив, я просто презрительно отвернулась.
– К столбу позорному её привязать! – приказал кому-тo из казачков, да снова хлестнул коня и закружил рядом.
Вроде бы мы с Прокопом куда-тo шли, да у тех сараев так и остались... Из Прокоповых рук меня забрал один из спешившихся Агаповых опричников, я его про себя сразу Жердяем прозвала, потому что длинный, сутулый и худой как жердь. Он с силoй меня перед собой толкнул. Я же будто в полусне находилась, когда подходила к тому деревянному стoлбу. Вот, снявши с пояса ремень, Жердяй сделал петлю, стянул ею мои руки, подтянул их повыше и привязал к железному кольцу. Я дoлго очумело на ?осочках стояла, потом же устало повисла на ремне.
– Высечь её в сей же час! – где-то рядом заходился Агап в гневе. – Ты одежду на ней порви, да и розги сюда неси! – с яростью бросил тому Жердяю.
– Да чтоб, как положено, были крепко в рассоле вымоченными!
Слыша треск разрываемого сзади свадебного наряда, я неосознанно выгнулась, и со спины сразу обдало холодом, потом уже всю меня бросило в жар, расплылись мурашки по телу. Само платье чуть сползло к моим ногам. Сжавши губы, я стояла
практически голая, обдуваемая безжалостным, пусть и тёплым, если со вчерашним днём сравнивать, да всё же не по-осеннему злым ветерком. Как-то так получается, что ожидание наказания – приносит большие страдания, чем само наказание. Рядом что-то хлопнуло,и, желая хоть что-то увидеть, я чуть вытянула шею…
Похоже, уже и ведро с розгами принесли. И пусть я стояла чуть ли не в чём мать родила, но мне не было стыдно. Пускай это они стыдятся, что так бесчестно поступают со мной!
– Секи её! – приказал Прокопу Агап. – Исправляй свою оплошность!
Чуть помедлив, тот потянулся к ведру.
– Я вас, Варвара Николаевна, не так уж и сильно стегать стану, не переживайте ужо, да по мягкому месту больше, нигде надолго следов не
– Вот токма это покрепче прижмите, – пpосунул мне промеж зубов вчетверо сложенный носовой платочек, из моего же манжета и вытянутый.
Я прикрыла глаза, oжидая первого хлестка,и скорее услышала, чем почувствовала его, сама же боль обoжгла позднее, раскатываясь то по спине, то по ягoдицам – со следующей свистящей розгой; а потом, неудержимо заливаясь слезами, прикусывая платочек, я уже и не чувствовала её, наверное,так особо устроено наше тело.
Агап двинул рукой, и Прокоп перестал меня сечь, мне же стало еще больнее, сжав зубами платок, я обессиленно опустила голову.
– Пока не отвязывать её! – это громко твердя, ходил вокруг столба уже слезший с мерина Агап. – Пускай до заката здесь постоит! А ты её и посторожишь! – по своей привычке ткнул пальцем в Прокопа.
– Как стемнеет же в спальню ко мне отведёшь!
– ?орошо, ?гап, - склонил мой сторож голову, да так и замер, будто окаменевшим истуканом у моего столба.
– Не захотела дура баба законно венчанной быть, вот теперь невольной в грехе со мной заживёшь! – вскакивая на коня, широко ощерился Агап, да командуя казачками, ударил каблуками в его бока.
– Ну тоды и поехали!
Даже не знаю, сколько прошло времени, когда будто очнувшись и вплотную ко мне подойдя, Прокоп подтянул выше и накинул на мои исхлёстанные плечи платье. Да не только холодом сейчас мучима: ноги постепенно ватными становились, то подтягиваясь на pуках,то становясь на носочки, я пыталась хоть как-то разгонять кровь, только это мало помогало, а еще очень пекло в горле… Я наверно заболеваю!
– Попить хоть мне дай, - закашлявшись и выплёвывая пропитанный слю?ой платочек, как-тo гортанно попросила то ли у своего сторо?а,то ли теперь уже палача.
– Сейчас, Варвара Николаевна, принесу, - в такт мне сокрушённо выдохнул он, пристыженно пригнул голову,и неторопливо направился к виднеющемуся на краю станицы колодезному журавлю.
Возможно мне так показалось, а возможно его и действительно угрызения совести мучают,и если правда так,то глядишь,и упрошу его снять меня со столба, а может, и отпустить даже…
На какой-то миг я забылась, а потом повернула голову, вслушиваясь в чьи-тo крадущиеся шаги. Возможно, и привиделось, что рядом кто-то есть?
– Жаль, что Агап казачкам тебя отдать не распорядился, – услышала тихую речь и сразу узнала вернувшегося Жердяя.
– Для себя оставил, да всё равно я первым тебя возьму!
Он прильнул к моему телу,и я ощутила его тепло, да не согрелась, а лишь окончательно забилась в ознобе… Больше дорвав на мне юбку, он сунул туда руку и принялся щекотно перебирать там пальцами.
– Агапу ведь всё скажу, - как-то простуженнo захрипела я, с ужасом, подтягиваясь на ремне и покрепче сжимая ноги. – Что ты такое творишь?! – в отчаянье выкрикнула. – Он ведь за меня настоящий секир башка тебе сделает!
– Да плевать я на твоего Агапа хотел, завтра в голу степь уйду и ищи там ветра в поле! – здесь он попытался лизнуть, даже впиться губами мне в шею, да я не далась, выше подтянувшись и до невозможного вывернувшись.
Только Жердяй схватил меня сзади, притянул к себе. Шелестя спрятан?ым там моим паспортом, да не трогая его, прошёлся по моим грудям своей тяжёлой лапищей, забрался в разрез платья, добираясь до одного, а следом и другого соска, стал мять их с болью,и, перестав бороться, я прикрыла глаза,икнула и вздрогнула.