Попаданцы
Шрифт:
– Я готовить не умею и не люблю. И не буду, - отрезал майор.
– А что ты у Симагиных не остался? Тебе предлагали окрошки с коньяком.
– Ты ж меня тащил: "Поехали, а то Шрек развоняется!"... Да и не до нас сейчас Симагиным, видел же - молодожены, блин! Лёха как очумевший кинулся Светку свою встречать, чуть было в прихожей её не отоварил.
– Пошляк ты, товарищ майор, - заметил Илья.
– Это - да, - довольно ухмыльнулся Иванов.
– Скучно же всё время правильные речи вести, можно и похохмить немного.
– Пошлость -
– Ладно, учить меня будешь... Ты от темы-то не отвлекайся.
– От какой темы?
– Насчёт окрошки. Вон и что-то похожее на кафе прямо по курсу.
– А Шрек?
– напомнил Илья.
– Достал ты со своим Шреком! Я ему вообще подчиняться не собираюсь. Подумаешь - старослужащий. Между прочим, я всегда боролся с дедовщиной.
– А как насчёт дисциплины?
Майор махнул рукой.
– А как всё-таки насчет окрошки?
Репин вздохнул и стал притормаживать.
Кафе оказалось не из дорогих, но кондиционер работал исправно, а в такую жару это было определяющим фактором. Да и кулинарных изысков товарищам не требовалось.
– Красавица, окрошку в вашем заведении подают?
– Андрей с порога лучезарно улыбнулся дородной официантке с круглым, как блин, лицом. Она жестоко скучала и старательно потела, сидя практически под испарителем кондиционера; при появлении посетителей толстуха промокнула лоб бумажной салфеткой, скомкала её и сунула в карман передника. Глубоко и шумно вздохнув, нехотя поднялась и, вразвалочку подойдя к одному из столиков, молча постучала пальцем по столешнице. По-видимому, это надо было расценивать как приглашение.
Илья осуждающе покачал головой, ему захотелось уйти отсюда. А Андрей никак не отреагировал на пренебрежительное к ним отношение служительницы заведения и как ни в чём ни бывало уселся за столик, предложенный ею таким оригинальным способом. Илья пожал плечами и тоже сел.
– Так как насчёт окрошки, красавица?
– повторил майор вопрос и снова улыбнулся.
– Вы название над дверями читали?
– грубо спросила "красавица".
– Не разглядели, шибко торопились.
– Там написано "Окрошечная".
– А, значит, мы нашли то, что искали. Э-э-э...
– Иванов прочитал имя на бейджике официантки, - Варвара. Значит, так: нам две окрошки. Двойные. И два куска бородинского хлеба.
Варвара молча выслушала, неторопливо прогулялась до стойки бара и вернулась, держа в руках меню.
– А зачем нам сей фолиант?
– удивился Андрей.
– Нам бы окрошечки, да поскорее.
Варвара молча бросила на стол меню и, сложив руки на необъятной груди, отвернулась к окну. Андрей хмыкнул и раскрыл ледериновые корочки. Похлопав глазами, озадаченно произнес:
– Однако...
– Что, дорого?
– спросил Илья.
– Сам посмотри.
Илья раскрыл меню и без какого-либо удивления пробежался взглядом по перечню предлагаемых блюд. Для него, завсегдатая предприятий общественного питания, ничего здесь не показалось странным. Окрошка сборная
– Две двойных классических окрошки, будьте любезны.
– И хлеба, - буркнул майор.
Варвара чинно прошествовала за перегородку. Вернулась на удивление быстро, неся перед собой разнос с их заказом.
Иванов взял в руку ложку, задумался и вдруг сказал:
– Водки хочу. Принеси-ка нам, краса Варвара, два раза по сто.
– Какой вам?
– Любой. Лишь бы холодная была.
– У нас теплой не бывает, - отрезала Варвара. Через пару минут на столике стоял запотевший графинчик и две рюмки.
– Мы ж за рулём, - зашипел Илья, едва Варвара отошла от столика и снова уселась под кондиционер.
– И на работе к тому же!
– А мы с тобой с тех пор как познакомились, ещё ни разу нормально не бухнули, - беспечно ответил Андрей.
– Ну, за нас с вами и за хрен с ними!
Они выпили и принялись за окрошку.
– А ничего, - похвалил майор, - вполне. Только я бы соли добавил.
– Добавь, солонка на столе.
– Ты как считаешь?
– Андрей кинул в тарелку щедрую щепоть крупной грязноватой соли, помешал, попробовал и удовлетворенно крякнул. Посмотрел в окно и сказал: - Подходящая ситуация, чтобы свалить от этих грёбаных экологов. Если бы не Лизавета, прямо сейчас и свалил бы.
– Я думаю, - заметил Илья, - что нам ещё не раз представится такая возможность... Слушай, Андрей, я спросить тебя хотел. Давно уже.
– Спрашивай.
– Помнишь наш разговор о снах? Мы вроде бы мёртвыми были, но сны видели. Помнишь?.. Ну, там, на берегу реки. Или озера...
– Когда ты рыбу поймал? Помню. Кеша еще храпел как пьяный кочегар... Он же тебе объяснил всё потом, сказал, что так бывает при смене параметров виртуальной реальности.
– Я о другом сейчас, - Илья задумчиво помешал ложкой в тарелке.
– Кеше я о своих сновидениях ничего не рассказывал. И тебе, кстати, тоже. Тебя тогда у костра спросил, но ты сказал - ерунда. Ну и я тебе рассказывать не стал. А сейчас хочешь, расскажу?
Иванов хмыкнул и пожал плечами:
– Я в сны не верю - фигня это всё. Хочешь - рассказывай, мне поровну.
– Ну, этим ты меня не удивил!
Казалось, Илья обиделся. Он и на самом деле не то чтобы обиделся, но слегка разозлился на Андрея, но это было секундным порывом. За время, проведенное с майором в одной упряжке, он уже привык к его резкости в суждениях и к напускной грубости, к обидному подчас солдафонскому юмору, к матерным словечкам, вылетающим как бы невзначай и служащим не для мнимой цветистости речи, а всего лишь для связки слов. Порой Репин и себя ловил на том, что стал разговаривать точно так же. С кем поведешься - от того и наберешься.