Поп
Шрифт:
— Уши вянут! — воскликнул баптист.
— У кого вянут, а у кого у нас в Закатах уши исцеляются, — улыбнулся батюшка, кивая на Романа Гуляева. — Продолжим. Лютер, отвергая католичество, отверг посещение храмов. Лозу Господню рассыпал на мелкие ягоды.
— Потому что Церковь это что? Это ваши камни, составленные один на другой и увенчанные куполами? — вопросил сектант. — Нет! Церковь это вот! — И он ткнул себя Библией в грудь. — Если я верую, то Церковь уже во мне. Евангелие от Матфея глаголет: «Где двое или трое собраны во имя Иисуса Христа, там и Церковь». Забыли?
— Нет, не забыл. «Идеже бо еста два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде
— Потому что для вас Церковь это только здание из камня, кирпича или дерева, с колоколами, с иконами, с луковичками, с крестами наверху, — гордо сказал сектант. — А для нас Церковь это нечто большее.
— Послушайте, благочестивые христиане, — обратился отец Александр к своим прихожанам. — Разве когда мы говорим о Церкви Христовой, мы говорим лишь об этом храме из камня и дерева?
— Да всё мы понимаем, батюшка, — сказал Торопцев. — Это он нарочно так говорит, хочет нас запутать.
— Вот именно, — сказал отец Александр. — Воображаю, как он запутывает простодушных людей, когда рядом нет сведущего, как я. На какой путь погибели их толкает! Зачем же вы останавливались и слушали его?
— Да сами не знаем, — сказала одна из прихожанок, Валерия Петрова.
— Какой-то бес толкал: «Иди да послушай!» — добавила другая женщина, Елизавета Проклова.
— То-то и оно, — сказал батюшка. — Все эти проповедники новых вер делают одно общее зло. Хотят разрушить Церковь Православную, раскромсать её на щепочки, дабы уготовить путь антихристу. Помните слова апостола Иоанна: «Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они: потому что много лжепророков появилось в мире». А на том предлагаю диспут окончить и всем разойтись. А кто будет и в дальнейшем слушать этого, тот мне принесёт сильное огорчение. А вы, милый человек, побойтесь, ибо как же вы себя губите, обольщая малых сих!
— Я готов и дальше спорить с вами! — возмущённо воскликнул сектант.
— Кончите свой спор тем, что чернильницей будете швырять в стену, — спокойно ответил отец Александр и пошёл прочь.
Вскоре его догнал Торопцев.
— Сразу после вас все разбрелись, никого не осталось с этим еретиком, — оповестил он.
— Ну как, Коля, хорошо я с ним спорил?
— Очень хорошо, батюшка!
— Но и устал же при этом. До чего ж иной раз хотелось по морде ему дать. Как святитель Николай дал Арию заушину. Даже святителя Николая еретик довёл до белого каления. А я выдержал.
— Посрамлен еретик.
— Вот погоди, Коля, глядишь, он завтра каяться придёт.
— Кто? — спросила матушка.
— Жалко, ты, Аля, не присутствовала! Какой я диспут выиграл у заезжего баптиста! Любо-дорого было послушать. Это была моя Невская битва, моя Полтава, мой Сталинград! А ты где-то ходила.
— Я домой сразу пошла, обед готовить. Ещё и не доволен мной!
Но баптист, вопреки мечтательным ожиданиям отца Александра, каяться не пришёл. Несколько дней он ещё пытался увлечь беседой людей на улицах, но, едва увидев в отдалении фигуру священника, предлагал перенести разговор в другое место и много на том проигрывал. В конце концов, от него стали шарахаться. Он помыкался ещё какое-то время в Закатах и в начале Петрова поста исчез. Пошёл добывать себе слушателей в других местах рейхскомиссариата «Остланд».
81.
Партизанская вольница на востоке от Гдова набирала
Во многих таких боевых операциях побывал весной и летом Алексей Луготинцев со своими товарищами — Игорем Муркиным и Александром Табаком. Матёрые партизаны, они пользовались всеобщим уважением, стали командирами звеньев, многими заданиями руководили лично. Но хотелось им вернуться в родной уголок России, откуда в прошлом году их выбили кавказцы. Кто-то ведь должен был бить немцев там, где семьсот лет назад громил их князь Александр.
Из Москвы прислали новое начальство. И вот уже некто Невский, с важным видом осматривая партизанский лагерь, говорил Луготинцеву, Табаку и Муркину:
— А где у вас аварийные посты запасов продовольствия? Нету? Ну и ну! Непорядок. А ночные огни есть? Тоже нет? Полный хаос! Землянки у вас грамотно устроены, а вот вам ещё схема строительства чума. Чум — превосходная вещь. Пригодится. А вы кто, девушка?
— Я медсестра. Тамара Лебедева, — обозначилась та.
— Красивая, однако! Подобную медсестру полностью одобряю!
— Командир отряда Климов! — вышел навстречу Невскому Климов.
— Что же это вы, товарищ Климов, своих бойцов не обучили системе сигналов? Я сделал знак «Все ко мне!», никто даже не почесался. А если я вот так делаю, это что значит? — Он вытянул вперёд руку и так подержал. — Ну? Тоже не знаете? А это значит — «Вижу противника!» Ну ничего, я вас всему обучу, как грамотно вести партизанскую борьбу.
— А вы, собственно...
— Невский Наум Захарович. Назначен к вам в отряд комиссаром.
Такая фамилия понравилась ребятам:
— Ого! Невского нам надо!
— Давно ждём! — гоготали они.
— Поведёшь нас на Ледовое побоище, товарищ комиссар?
— Отчего же нет?
Радостно было слышать такое Луготинцеву.
— Поставьте конкретную задачу, товарищ комиссар. Предлагаю начать карательные акции против тамошних полицаев. Скоро немцев погонят на запад, эта сволочь уйдёт вместе с ними. А не хотелось бы.
— Не только полицаев, не только, — кивал товарищ Невский. — Там много есть и других фашистских прихлебателей. Но об этом потом. Важное сообщение: под Сталинградом, товарищи, одержана полная и сокрушительная победа. Ура!
— Ура-а-а!
В июле пришли хорошие вести о мощном наступлении в Центральной России — под Курском, Орлом, Белгородом.
— Пришло время и нам наступать, — говорил Луготинцев.
В начале августа партизанское командование дало добро на совершение рейда в район Чудского и Псковского озёр. В мобильную группу вошли Невский, Луготинцев, Клещёв, Табак, Муркин и ещё пятнадцать человек. Двигались от берегов реки Плюсы лесами на юг, мимо Шипилина, Горки, Полны, Низовиц, другой Горки, Ремды, Козлова. Наконец, добрались до Закатов. Ночью Луготинцев побывал у Торопцевых. Те приняли его как родного, ведь он теперь был сирота. Николай Николаевич подробно рассказал ему, где расселены полицаи Владыкина. Основная их база была в бывшем доме колхозного начальства, в котором в первое время по приезде в Закаты жил отец Александр. Ещё несколько полицаев жили в бывшем доме Луготинцевых, другая группа размещалась в соседнем доме.