Понять и сохранить

Уайз Айра

— Мерзавец! — прошептала она, испытывая желание запустить в Патрика чем-нибудь тяжелым. — Надо же быть таким бессердечным! — Глаза Анны наполнились слезами, и она, не разбирая дороги, побрела к дому.

Когда через несколько минут Патрик открыл дверь кабинета и вышел в холл, он с удивлением обнаружил там сидящую на стуле жену. Она была похожа на школьницу, которой велели подождать у кабинета директора — огромные испуганные глаза и сквозящая во всей фигуре неуверенность.

Только губы Анны не были похожи на губы девочки-подростка.

Это были полные, чувственные губы взрослой женщины, которую только что страстно целовал мужчина.

Увидев мужа, она вскочила на ноги.

— Что?

Патрик покачал головой.

— Ничего. Ложная тревога. Кто-то хулиганил по телефону.

— Хулиганил?! — недоверчиво повторила Анна.

— Да. Мы получили уже несколько подобных звонков.

Дальше Анна расспрашивать не стала. Она повернулась и пошла вверх по лестнице, гордо подняв подбородок и держа спину ровно, со всем достоинством, на которое только могла быть способна женщина, оказавшаяся в подобной ситуации.

5

Утро плавно перешло в полдень, а ожидание все продолжалось. Подали ланч, но Анна даже не прикоснулась к нему. Затем снова потянулись долгие часы, когда она бродила из комнаты в комнату, ускользая, если кто-то входил следом, потому что ей хотелось быть одной.

Ужин в тот вечер был таким же тихим и мрачным. Анна присоединилась к Патрику и Берту лишь потому, что муж просил ее прийти.

Анна попробовала вкусный куриный суп и поковыряла вилкой воздушный омлет, по всей видимости, специально приготовленный для нее, потому что мужчинам подали сочные отбивные. Потом Анна попросила бокал минеральной воды, отказалась от десерта и кофе, а позже извинилась и оставила столовую.

— Она долго не выдержит, — мрачно заметил Берт, когда они с Патриком остались одни.

— Ты думаешь, я слепой? — метнул свирепый взгляд на помощника Патрик.

Ужин закончился в полном молчании.

Часа через два Патрик отворил дверь спальни жены и увидел, что там никого нет. Нахмурившись, он заглянул в ванную, но и та оказалась пустой. Патрик спустился вниз и проверил каждую комнату, прежде чем вернуться в кабинет, где Берт смотрел телевизор.

— О нашем случае уже говорят в программе новостей, — сообщил он. — Упоминают мафию, террористов и Бог знает что еще! Я думал, ты наложил запрет на разглашение этой информации.

— Я так и сделал. Анна не заглядывала сюда в мое отсутствие?

— Нет, — удивленно взглянул на него Берт. Затем в его глазах появилось беспокойство. — Разве ее нет в спальне?

Патрик оставил вопрос без ответа.

— Найди хозяина этой программы новостей и сделай так, чтобы эту тему забыли, — приказал он.

— Боюсь, что мы немного опоздали. Какой смысл бежать за ушедшим поездом? — проворчал Берт.

— Нечто подобное можно сказать обо всей этой истории, — бросил Патрик, — Как ты думаешь, она не могла незаметно выйти

из дома?

— Анна? — уточнил Берт. — Это исключено. Снаружи дежурят десять человек, которые имеют при себе трех собак. Да и зачем ей выходить?

— Не знаю, — задумчиво произнес Патрик.
–

Но ее нет ни в спальне, ни в других комнатах…

— Я спущусь к охранникам. — Берт встал с кресла. — А ты еще раз проверь верхние комнаты.

Патрик взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.. Наверху он принялся методично открывать двери всех семи спален, расположенных на втором этаже.

Анну он нашел в последней спальне, да и то только потому, что свет из коридора упал на золотистые волосы его жены.

Патрик застыл на месте — Анна сидела на полу, прислонившись к прутьям детской кроватки, и прижимала к груди пушистого медвежонка. Глаза ее были открыты. Она знала, что Патрик смотрит на нее.

Патрик испытывал тягостные чувства. Он жалел Анну, которая выглядела совершенно измученной, и злился на себя за черствость.

— Не включай свет, — попросила Анна, когда он стал шарить рукой по стене в поисках выключателя. — Ты пришел сказать, что звонили похитители?

— Нет. — Патрик опустил руку и оперся плечом о дверной косяк. — Что ты здесь делаешь? — Он тяжело вздохнул. — Ты только лишний раз причиняешь себе боль.

— Мне спокойнее здесь, — пояснила Анна. — Я скучаю по моему мальчику. А он скучает по мне.

Однако Анна отнюдь не выглядела спокойной.

— Тебе нужно поспать, — констатировал Патрик, еще раз внимательно посмотрев на жену.

— Но ведь Тедди не уснет без медвежонка. — Анна сомнамбулически поглаживала палевый мех. — Он каждый вечер берет с собой в постель эту игрушку. Сначала я пою Тедди колыбельную, а потом…

— Идем отсюда! — хрипло произнес Патрик.

Но Анна даже не пошевелилась. Она продолжала перебирать тонкими пальцами мех, и непонятно было, слышала ли она, что сказал Патрик.

— Анна! — устало позвал он.

— Нет. Уходи, если хочешь. А я останусь, потому что здесь я чувствую себя ближе всего к своему ребенку.

За спиной Патрика возник Берт. Он слышал последнюю фразу.

— Все в порядке? — быстро спросил он.

— Исчезни, Берт. — Грубость в обращении к другу лишний раз свидетельствовала о том, что Патрик сражается с бурей эмоций, бушевавших в его груди.

Берт молча ушел, сочувственно вздыхая на ходу. И, похоже, его сочувствие относилось к обоим — Анна, безусловно, страдала, и к тому же он никак не ожидал, что Патрик будет так переживать за чужого ребенка.

Патрик медленно отделился от дверного косяка и вошел в детскую. В полумраке он разглядел голубые обои, веселые картинки на стенах, полки, уставленные игрушками. Толстый ковер под ногами тоже был голубым, как

Что и шторы на окнах. Патрик подошел к балкону и стал задумчиво вглядываться в ночь, сунув руки в карманы.