Понаехали
Шрифт:
– В круг! Быстро! И еще одним… – Горыня, кажется, подкрепляла слова затрещинами, порой и пинала кого-то, заставляя подниматься.
Становиться в круг.
Браться за руки.
Какой в этом смысл? А дыма все больше. Дым прибывает, что сверху, что снизу… и девушки боятся. Но страх их еще не настолько велик, чтобы ослушаться.
В круг…
Закрыть глаза. Стасе легче с закрытыми, хотя
Если выберется, то…
…учиться надо.
И старших слушать.
Дома сидеть. В светлице. Вышивать. Или еще каким полезным делом заняться, а она…
…ничего. Об этом потом.
Сила откликнулась легко, и потекла, побежала из рук в руки, прирастая иною, той, что в каждой укрыта.
Ручеек к ручейку.
Поток…
Хоровод. Странно, наверное, ненормально водить хороводы в горящем сарае… и лезет в голову всякое, но Стася гонит. Ей нужна дорога, которая прочь, которая…
…выведет.
И девушки, связанные силой, не способные больше разжать руки, а то и одурманенные – все-то смолкли, включая Горыню, все-то идут, повторяя каждый шаг Стаси – сотворяют эту тропу.
К стене.
Сквозь стену, ибо нет её, каменно… и дальше. Куда?
К берегу.
Подальше от огня, поближе к воде… где вода, огня не будет. Так что пусть будет вода. Много воды вокруг. Главное, довериться, что тропе, что собственной силе. И глаз не открывать, иначе волшба развеется. А Стасе надо успеть, всех вывести…
И она успела.
Кажется.
Она ощутила, как лица касается холодный ветер, вдохнула его полной грудью, а потом ветер закружил, завьюжил и толкнул Стасю. Она и упала. Не хотела, но все одно упала…
На чьи-то руки…
Глава 19
Сказывающая, что не след встречаться с волками на узкой тропе
…многие мужчины, влюбившись в ямочку на щеке, по ошибке женятся на всей женщине.
Серая тень встала перед Ежи, запирая путь.
Зверь был огромен. Он походил на волка, но не просто крупного, огромного, такого, на которого, как в сказке, сесть
– Ведьмак, – сказал он, хотя пасть не шевельнулась.
– Волколак?
– Не узнаешь? – зверь чуть склонил голову, и Ежи кивнул: узнал. Пусть ничего-то в обличье его и не напоминало смешливого паренька, с которым ему случалось перемолвиться парой слов.
– Сам или…
– Все.
Странно говорить без слов, но, пожалуй, эта странность не самая удивительная.
– Что случилось?
– Суженая пропала. Норвуд… если с ней что-то случится, лучше бы мне утратить свое бессмертие.
Волчье тяжелое дыхание коснулось лица. И когда в тумане вновь раздался вой, зверь ответил на него. Вой близился, как близились и тени, которых было слишком уж много, чтобы надеяться, что они просто пройдут мимо.
Норвуд…
Вожака сложно не узнать. И если первый зверь показался Ежи большим, то черный волк с перечеркнутой шрамом мордой был вовсе огромен. Он и на Ежи-то глядел сверху вниз.
– Знаете, это, конечно, не совсем мое дело, – подал голос Радожский, пытаясь дотянуться до своего огня, но уже понимая, что в этом месте, чем бы они ни было, его дар бессилен. – Но… что-то мне подсказывает, что происходящее не совсем нормально.
Ежи с ним согласился.
В обоих случаях.
– Ведьмак, – в желтых глазах волкодлака Ежи отражался, что в зеркале. – Поведешь.
– Я Стасю ищу, – уточнил он на всякий случай. – Она ушла и…
– Попала к людоловам, – закончил Радожский. – След скрыли. А тут вот…
Волк растянулся перед Ежи.
И второй, обойдя князя по кругу, – тот за зверем следил неотрывно, явно испытывая острое желание куда-нибудь да сгинуть – опустился на землю.
– Думаю, – вожак прикрыл глаза, – боги сплетут правильные нити.
…давным-давно, в землях, что у самого края мира, жил да был Ниян-царевич, сынок младший да балованный…
Старая сказка.
Волчья спина узка, а бока ребристы, и сколь Ежи не пытается стиснуть их, да не выходит. Только и остается, что распластаться на этой спине, вцепиться в жесткую, что осока, шерсть, надеясь, что Ежи удержится.
Конец ознакомительного фрагмента.