Помяни черта!
Шрифт:
— Галя, не пытайся меня спровоцировать, ты в том мире, над которым я не властен! — припомнил рогатый прошлые мои уловки.
— Вот! И кто ты после этого? Не сволочь, нет? — я отошла от нашей делегации, став ближе к черному камню.
— Нет. — Ответил гад рогатый.
— Да! Я тут с тремя ее сторонниками зависла, — и загнула один пальчик, — а еще с покалеченным Нардо! — загнула второй.
— Что с Нардо?
— В коме! — прорычала я, сделав шаг вперед.
— Под колпаком у Глицинии лежит. — Пояснил Себастьян для нашего тупого… Светлейшего
— Каким образом? — кулаки Люца судорожно сжались.
— В логове трехзубой терехи, если магией не поделишься, не спасешься. — Сообщил зелен. Судя по изменившемуся лицу дьякола, информация была аховой. Чем я неприменила воспользоваться:
— И вместо того, чтобы дать нам тихо-мирно скрыться, ты провалил операцию!
— Вместо того, чтобы отправить тебя одну, я с тобой направил трех помощников, хорошо знающих этот мир. — Произнес он сквозь зубы.
— Ты мог бы нас не отправлять! Олимпия сказала, что Ган вернул бы …
— Не вернул бы.
— Что-о-о… — мой вопль потонул в зеленой лапе Вестериона.
«Проклинать нельзя, гадости говорить нельзя, сдерживай порывы» — снизошел до пояснений Соорский, крепко прижавший меня к себе. Более он в мою голову не лез и в ругань не ввязывался, поостерегся слышать. Мне на мысленный мат-перемат дали от силы секунд двадцать, волей неволей пришлось взять себя в руки.
— Спасибо. — Произнес Люц усталым голосом и разрешил меня отпустить. Вестерион мягко погладил мои плечи и отступил. Блин! Будто бы нельзя было по-другому попросить не выражаться!
— Повтори еще раз, что ты хотел этим сказать.
— Нардо он не вернул бы. С Ган Гаяши мы знакомы давно, с его приемами так же. С тех пор, как Себастьян женился, мир Гарвиро более, чем просто закрыт извне. В него не пропускают даже магов и целителей из бывших колоний — Дарвания, Дарридия, Дарлогрия, не говоря уже о народах, что ранее были дружны и в Океании оставили свои семьи. Гарвиро по воле императора временно снял защиту и открылся лишь для Нардо, а также в ожидании тебя.
— Да, с этого ракурса история выглядит иначе.
— Я рад это слышать.
— Значит, мы имеем дело с беспринципным террористом и вымогателем. Шикарненько.
— В смысле? — не понял Люц.
— Зашибись, значит! А раньше предупредить нельзя было?
— Когда? Нардо с каждым мгновением терял свои силы.
— Какие мгновения! Тут неделя прошла, не меньше!
— А у нас менее трех часов. — Жестко пресек он мои возмущения. — Еще вопросы будут?
— Ты нас не заберешь? — тяжело вздохнула я.
— Тебе придется самостоятельно выбираться, я связан договором и действовать не в силах.
— Господи! Если ты не в силах, то что могу я?!
— Вы можете многое. — Темный Повелитель подался вперед и заглянул в мои глаза. — Галя, я не зря тебя выбрал, как только увидел в платье с париком, катающейся на сцене с чужой программой. У тебя на роду написано выкручиваться из передряг. Реве Татих подтвердил, ты не потопляема!
— У нас с выражением
— Выбери хорошее. — Посоветовал Себастьян, стоящий за вторым моим плечом.
— Знаешь, Люциус, чельдовски приятно, когда хвалят… Но неприятно, что для похвалы предварительно поставили в ужасные условия.
— Других вариантов не было. — Темнейший выдохнул, расправляя приподнятые плечи. — А теперь скажи, чем я могу тебе помочь.
— Информацией, других вариантов нет, сам сказал.
— Какая информация?
— Нужен твой договор с Гаяши, список проклятий на Нардо от этого…
— Реве Татиха, — подсказал амур, вышедший вперед
— И… встреча с Олимпией, если получится. Хотя бы вот так вот, — я махнула рукой на камень, — дня через два, может быть через три.
— Хорошо, я сделаю.
— Люц… Если я императорскую чету разведу, что будет?
— Я не смогу вас вытащить оттуда. — С трудом произнес Всемогущий, ощущая вселенское бессилие. И вид у него такой, что жаль стало невероятно. И прижать к груди захотелось, и по кудрям черным погладить, и в глаза красивые поцеловать, лишь бы не был такой расстроенный и несчастный. Я сделала единственное, что могла, находясь от него далеко-далеко:
— Рогатый! Соберись, тряпка, что ты раскис, как соп… — я увернулась от зеленой лапищи Вестериона и феерически завершила начатое. — Как сопляк после первого облома! Мы тут твою задницу мохнатую спасаем, чтоб на супружеском ложе не мерз, а он..!
От зелена увернулась, от Себастьяна не успела. Он просто руку на мое плечо положил, и желание что-либо говорить тут же пропало.
— Спасибо за поддержку. — Полыхнувший огнем, дьякол недобро улыбнулся.
А я постаралась не придавать значения тому, что за его спиной с обугленных полок начала сыпаться зола. Мне это только кажется… Мне кажется, из-за моей «поддержки» он только что спалил всю свою библиотеку. Буду надеяться, книги подлежат восстановлению.
— Всегда, пожалуйста. Ты хотя бы в чувства пришел. — Прошептала я. И демон убрал руку с моего плеча. — Из всего вышесказанного выходит…, что нас должны либо выпихнуть со скандалом, либо отпустить с миром?
— Что-то в этом роде. — Согласился он, посмотрел вправо и вдруг произнес совсем тихо, — я потом сообщу… В случае чего, вызывай.
И камень погас, явив вместо встревоженного дьякола изображение разряженного Люциуса. Теперь я в этой гравировке видела едкую издевку над самим Повелителем. Вот значит, что Ган Гаяши о нем думает. Я обернулась к хмурым сообщникам с улыбкой:
— Вижу, его тут любят.
12
С появлением встревоженной Олимпии в секретном проходе над овальным залом началось медленное распыление мельчайших водных капелек. Роса, просачиваясь в трещинки, гасила полки, сгоревшие до состояния углей, и обходила стороной книги, которые, прогорев дотла, еще не осыпались прахом на пол.