Помпеи нон грата
Шрифт:
– Надо отнять у нее ключи, – постановил я по поводу бывшей жены. – Чтобы она тут больше не шлялась и не лезла в мою личную жизнь.
– Действительно наглость! – поддержала меня Юлия Феликс. – Вначале диван, а потом и сама вдруг вернется. Такие действия бывших жен надо пресекать на корню! А холодильник она оставила?
– Это святое, – безапелляционно заявил я.
Потому что жены имеют привычку со мной разводиться летом, а где мне прикажете охлаждать пиво сразу же после раздела имущества?
– Так что пойдемте на кухню и предадимся
– Ну, до этого было несложно додуматься, – хмыкнула Исида. – Как только нам встретился первый рекламный плакат, ты сразу же объявил, что дальше никуда не поедешь, покуда основательно не затоваришься.
– А разве я виноват, что пиво и девушки нещадно эксплуатируются в рекламе?! – удивился я. – А у меня возникает непроизвольное слюноотделение.
– Да, – согласилась Исида. – Ты жертва! Только на том плакате были одни девушки.
– Зато много, – припомнил я. – Что и вызвало резонанс!
И, подгоняемый этими разговорами, я подхватил пакеты с провизией и поспешил вместе с Юлией Феликс на кухню, тогда как Исида достала из чемодана два полотенца и отправилась принимать душ. Как будто нельзя выпить пива, а после плескаться в собственное удовольствие.
– Так ты решил, что две жены одновременно – это лучше, чем пять по очереди? – невинно спросила Юлия Феликс, шурша пакетами.
Я заполнял холодильник бутылками с пивом и потому ответил не сразу, чтобы не сбиться со счета.
– Странно, – заметил я, изучая срок годности, указанный на бутылке. – Почему девять муз только приветствуются, а две жены не поощряются? Вот я, мужчина, затюканный музами, ответственно заявляю, что бардак все равно один! Ведь на самом-то деле не имеет значения – сколько, а важно – как.
– Только не заливай мне про затюканных мужчин, – попросила Юлия Феликс. – И по-моему, чем больше муз, тем меньше от такого поэта проку.
– Это сугубо женский взгляд на вещи, – возразил я. – Женско-собственнический!
– Ну что же, – пожала плечами Юлия Феликс. – Поживем – увидим. Во всяком случае, мне не жалко… А какие гарантии?
– Полная свобода совести, если она есть! – продекларировал я. – Кстати… Ты говоришь о чем?
– А ты о чем? – уточнила Юлия Феликс.
– Ваша нынешняя жена сообщает, что не настаивает на продолжении брачных отношений по христианскому обряду, – растолковала Исида.
Она заявилась на кухню в таком же комплекте из двух полотенец, как Юлия Феликс. И поэтому выглядела как древнегреческая богиня в короткой тунике.
– Нехорошо подслушивать, – покачал головой я.
– Да я и не думала, – отбрехалась Исида. – У нас ретранслятор. И все, что ты говоришь, мгновенно передается от Юлии Феликс мне, а от меня – Юлии Феликс…
– Прямо не женщины, а какие-то киборги, – поежился я.
И надо заметить, что за время нашей непринужденной беседы Юлия Феликс
– У нас, к сожалению, мало времени на бардак, – сообщила Юлия Феликс весьма деловито и попросила Исиду: – Достань из морозилки лед.
– Это еще зачем? – насторожился я. – Не понимаю…
– А что надо отключать холодильник, когда уезжаешь в отпуск, ты понимаешь? – ласково осведомилась Юлия Феликс.
– Нет, – честно, но с вызовом в голосе признался я. – И куда вы теперь хотите засунуть лед?
– В мартини. – Юлия Феликс развернула последний пакет и показала мне купленную по пути из аэропорта бутылку. – А ты на что надеялся?
– От вас можно всего ожидать, – пробурчал я. – Тогда почему у нас мало времени на бардак?
МУЗА. ТУТ, БАРИН, НАШИ ПУТИ РАСХОДЯТСЯ. ДАЛЬШЕ ПОЙДЕШЬ ОДИН…
– Потому что этому дому надо устроить капитальный ремонт, – сказала Юлия Феликс. – И чем раньше, тем лучше…
– О каком капитальном ремонте ты говоришь? – уточнил я. – Ясное дело, что все мужчины бабники и пропойцы, и если их на этом поприще обескуражить, то всю освободившуюся энергию они направляют в литературу. И пишут, и пишут разную дребедень, а ведь в бабниках больше толку, чем в литераторах, не говоря уже о пропойцах…
– Я говорила о доме Трагического поэта, – перебила меня Юлия Феликс, – что находится на моем участке земли и только разрушается в запустении. Я думаю, что тебя пора переселить в отдельно стоящее помещение. Как злостного нарушителя девяти с половиной заповедей. Ибо сказано: не прославляй, не восхищайся, не цвети, не пой, не танцуй, не чувствуй, не обожествляй, не беснуйся, не голоси и не хлопай женщин по попке!
– Вот так так! – нахмурился я и мысленно распрощался со своей каморкой на втором этаже. – И что я тогда буду делать в этом доме Трагического поэта?
– Предаваться поэтическому вдохновению, – фыркнула Исида.
А могла бы и промолчать, негодяйка. Вот кто подначивал этого «гладиатора» устроить бардак в борделе?!
– И, чтобы тебе не было скучно, – добавила Юлия Феликс, – и не возникало соблазна снова пройтись по девочкам, мы разделим неделю на количество дней!
– Как это? – заинтересовался я.
– А сейчас увидишь, – пообещала Юлия Феликс и обратилась к Исиде: – Ты что выбираешь – вторник или четверг?
– И то и другое! – вольно определилась бесстыжая Исида, да еще и откинулась развратным образом на спинку стула.