Помпеи нон грата
Шрифт:
з) «На следующий день после жаркой схватки греки обратились в бегство, а Гектор разрушил их оборонительный вал. Вдохновленный Аполлоном, он прорвал оборону греков, невзирая на то обстоятельство, что им помогал Посейдон. Но в этот момент ненавидевшая троянцев Гера позаимствовала у Афродиты волшебный пояс и увлекла Зевса на супружеское ложе. Благодаря этой уловке Посейдону удалось переломить ход сражения в пользу греков. Однако Зевс, быстро распознавший уловку Геры, повелел Посейдону покинуть поле боя и вернул троянцам их отвагу. Те снова пошли вперед…» Ну что еще можно добавить – мы пешки в игре богов…
Но вдруг посреди описания этой знатной баталии сообщается,
А вот Елена пыталась свалить из осажденного города. И однажды ночью дозорный застукал ее в тот момент, когда она привязывала веревку к зубцу стены, чтобы сбежать из Трои. Елену поймали и привели к Деифобу, который «насильно женился на ней…»
«Бойтесь данайцев, дары приносящих!» – предостерегал жрец Лаокоон своих сограждан, но те его не послушались и затащили в Трою громадного деревянного коня, в котором, как оказалось после, скрывалась греческая десантура. Троянцы вообще тянули в город что ни попадя – то Елену, то деревянную кобылу. Однако, как утверждают источники, «греки, сидевшие внутри коня, и сами дрожали от страха, а некий Эпей с испугу тихо плакал…» И неспроста! Читаем дальше…
«Вечером Елена вышла из дворца и трижды обошла вокруг коня, поглаживая его бока, и, словно желая позабавить гулявшего с ней Деифоба, стала дразнить спрятавшихся греков, подражая голосам каждой из их жен по очереди. Менелай и Диомед, сидевшие рядом с Одиссеем, уже были готовы выскочить из коня, услышав свои имена, но Одиссей удержал их…» А я бы все-таки вышел и накостылял этой Елене, а там – хоть трава не расти…
и…) Когда Одиссей и Менелай наконец-то выбрались из деревянной кобылы, они устремились прямо к дому Деифоба и вступили с ним, как говорят источники, «в самую кровавую схватку всей жизни». Победа досталась Одиссею и Менелаю только благодаря вмешательству Афины, и точно неизвестно, кто из них убил Деифоба. «Некоторые утверждают, что это Елена вонзила кинжал ему в спину. Сей поступок и божественная красота Елены поколебали прежнюю решимость Менелая, поклявшегося убить Елену, как только та попадется ему на глаза». Менелай отбросил в сторону меч и повел Елену целой и невредимой к своему кораблю, чтобы вернуться вместе с ней домой…
«Моряки, плававшие на север от Босфора, часто слышали, как Ахилл (покойник!) где-то за морем читал стихи Гомера, причем звук его голоса сопровождался стуком конских копыт, криками воинов и звоном оружия…»
Что же касается развалин Трои, то я сплю и вижу, как с одной стороны к ним подбирается Генрих Шлиман, а с другой – тяжело вооруженные голливудские кинематографисты…
Книга IX
Каллиопа
После этого оба стана объединились и жили вместе, причем каждый получил в жены ту женщину, с которой он впервые сошелся. Мужья, однако, не могли выучиться языку своих жен, тогда как жены усвоили язык мужей. Когда наконец они стали понимать друг друга, мужчины сказали амазонкам следующее: «У нас есть родители,
А на самом-то деле что мы знаем о городах, женщинах и литературе? Есть два ответа на этот вопрос – сократовский и досократовский. Сократики скажут: «Я знаю, что ничего не знаю!» – и гордо пойдут себе дальше с высоко поднятой головой, мол, даже Сократ признавался в своем невежестве, а мы, извините, ничуть не хуже. Правда, лукавый философ любил вводить людей в заблуждение, но идиоты приняли на вооружение сократовский тезис в голом виде, а срам до сих пор прикрывают газеткой. Мол, гляньте, чего в передовице написано: «Сократ – дурак!»
Что же касается досократиков, то здесь надо быть начеку и ждать неадекватной реакции. Я тоже терпеть не могу, когда ко мне лезут с вопросами – что я по этому поводу думаю. Во-первых, вы ужаснетесь, а во-вторых, мое мнение будет отброшено, как погрешность, и совершенно не повлияет на результаты ваших исследований.
Потому что мне неприятна сама идея – вывести среднестатистического человека и ориентироваться на него в своих социальных фантазиях. И надо заметить, у этого недоноска нет никаких желаний, а только потребности – жрать, спать и так далее, и безо всякой надежды на этикет. Он чавкает и рассуждает, что вчерашний бестселлер был понаваристей, и становится страшен в своих предпочтениях, словно стоглавая гидра с одним ненасытным брюхом. И пусть его тридцать вторая пасть кривится от сарказма и говорит тридцать четвертой, что нынче бестселлер пошел мосластый и можно им подавиться, но остальные проглотят за милую душу и только причмокнут от удовольствия.
Так что да здравствует погрешность! Иначе города становятся пресными, женщины – неинтересными, а не к ночи помянутая литература превращается в продукт потребления и не задерживается во рту, как долгоиграющая барбариска для эстетического обмусоливания.
Кстати, одна моя знакомая доводила мужчин до истерики своими вопросами: «А вам для чего это знать?» И создавалось впечатление, что если она ответит, который теперь час, то ее предадут анафеме за разглашение ужасной женской тайны. Конечно, я могу ошибаться, а дамочка попросту выясняла, с какими целями к ней подвалил тот или иной мужчина, но в целом я готов заявить следующее…
МУЗА (надиктовывает). ЧЕМ БОЛЬШЕ Я НАХОЖУСЬ В КАКОМ-НИБУДЬ ГОРОДЕ, ВСТРЕЧАЮСЬ С РАЗНЫМИ ЖЕНЩИНАМИ И КОПАЮСЬ В ЛИТЕРАТУРЕ, ТЕМ ОТЧЕТЛИВЕЙ ПОНИМАЮ, ЧТО ИМЕЮ ОБ ЭТИХ ПРЕДМЕТАХ САМОЕ СМУТНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ!
Мы вернулись в Санкт-Петербург первого сентября в полном составе: Юлия Феликс, Исида и я. Только боцмана здесь не хватало, но его, слава богу, оставили где-то под Адлером, как Юлия Цезаря, при делах – сторожить машину и караулить катер…