Помолвка
Шрифт:
— Вы еще долго намерены играть в молчанку? Или старый граф в самом деле ухитрился вас обрюхатить?
Джорджиана выпрямила спину, подняла подбородок и сумела посмотреть на него сверху, хотя он и был выше ее.
— Вы гнусный тип. Только презренный негодяй способен разговаривать со мной подобным образом. Только жалкий трус способен домогаться женщины, которой он противен. Отстаньте от меня!
Он медленно приблизился к ней, заставив ее прижаться к шезлонгу, вытянулся вдоль нее так, что теперь тела их соприкасались, и согнутой в колене ногой придавил ее бедра, чтобы не дать
— Я знал, что это заставит вас замолчать, — прошептал Росс.
Его дыхание привело ее в трепет. Месяц за окном освещал лицо Росса жемчужным светом: она видела его прямые брови, тени под его скулами и красивую линию рта.
Ник провел пальцем от ее горла к груди.
— Вы скажете то, что я хочу услышать?
— Ч-что?
— Скажите это. Скажите, что Трешфилд солгал, и я повешу его на одной из его греческих колонн.
— Ведите себя прилично, сэр. — Она схватила его руку и попыталась оторвать ее от шезлонга. — Сейчас же дайте мне встать!
— Черт, ну и упрямая же вы! — Ник перехватил ее руку. — Вы погубите себя, но если вы намерены решительно идти этим путем, значит, вы сами этого хотите.
Неожиданно за решимостью в его голосе Джорджиана уловила отчаяние. Она вспомнила его душевную борьбу в роще, вспомнила, как он сопротивлялся своему желанию поцеловать ее, как предупредил о том, что ей грозило. Она перестала сопротивляться и удивленно прошептала:
— Ник?
Его тело замерло, он поднял голову, чтобы лучше видеть ее. Джорджиана снова назвала его по имени, и он глубоко вздохнул.
— Не называйте больше меня так, — сказал он.
— Ник…
Он сел, продолжая смотреть на нее. Некоторое время Росс оставался неподвижным, потом его рука медленно приблизилась к ней и приподняла складку батистовой ночной сорочки. Он наклонил голову и приложил ее рубашку к своему лицу. Вдохнул ее запах. Джорджиана смотрела на него как завороженная. Она готова была смотреть на него целую вечность.
— Вам не следовало так произносить мое имя, голубка. Вы знаете это.
Он взял ее руку, повернул ладонью вверх и поцеловал. Губы его скользнули к внутренней стороне запястья, заставив Джорджиану охнуть и погрузить пальцы свободной руки в обивку шезлонга. Когда он поцеловал ее локоть, Джорджиана почувствовала, что тело ее превратилось в кипящий пудинг. Ей показалось естественным то, что он приблизился к ней, припал к ней всем телом и, наконец, поцеловал в губы.
Этот поцелуй, длившийся несколько минут, разжег в ней огонь, возбудил боль и удовольствие. Его рука поднялась по ее телу и накрыла грудь, заставив ее еще сильнее затрепетать. Вскоре ночная рубашка заскользила вверх по ногам и она почувствовала, что рука Росса дотронулась до ее икры. Удивительно. Мужчина дотронулся до ее ноги. Мужчина, который сводил ее с ума своими грубыми выходками и своими поцелуями, касался ее ноги.
Потом она почувствовала его губы на своей груди и едва не закричала. Спина ее выгнулась, руки вытянулись и нащупали его ягодицы. Она вцепилась ногтями в мышцу
Рука его скользнула к поясу брюк и быстро расстегнула его. Джорджиана оцепенела от нахлынувших на нее чувств. Тихий стон вырвался из глубины ее тела. Услышав его, Ник поднял голову и посмотрел на нее. Она увидела боль в его глазах, гримасу, исказившую его лицо.
— Проклятие, — сказал он. — О Боже, как жалко, что ты оказалась девственницей.
Потрясенная, Джорджиана услышала его стон, почувствовала, как его тело прижалось к ее телу. Она вскрикнула и оттолкнула его. Росс повалился на пол. Джорджиана схватила халат и соскочила с шезлонга. Ник выругался, приводя свою одежду в порядок.
— Куда вы собрались? — спросил он.
— Оставьте меня в покое.
Он встал перед ней, расставив ноги, сжав кулаки и тяжело дыша.
— Теперь вы понимаете? Вы должны уехать. Если вы останетесь, то я быстро докажу, что вы не можете носить в себе отпрыска Трешфилда.
— Я остаюсь, и вы ничего не докажете, сэр. Если бы в вас было хоть немного благородства, то вы не принуждали бы меня делать то, чего я не хочу.
— То, что сейчас произошло между нами, трудно назвать принуждением, голубка. Возьмите свои слова назад.
— И не подумаю. Вы проникли в мою комнату, как какой-нибудь грязный развратник.
Он медленно пошел к ней — черная тень в серебристом свете.
— Ваше поведение тоже не назовешь непорочным.
— Не подходите ко мне!
— Слишком поздно, голубка. Одно из двух: либо вы носите ребенка Трешфилда и вам нечего бояться, либо вы упрямая глупая девственница. В любом случае вам явно нравится прикасаться ко мне, хотя вы знаете, что это сводит меня с ума.
Она попыталась увернуться от него, но он кинулся за ней. Она бросилась в другую сторону. Ник не отставал. На этот раз он схватился за перила балкона, и она наскочила на него. Ник надавил своим телом на перила, и послышался скрип.
Раздался металлический скрежет, и Джорджиана почувствовала, что тело Ника проносится мимо нее в пустоту. Она закричала и успела схватить его прежде, чем он упал. Упираясь ногами в пол, она стала тянуть его на себя. Ноги его повисли над сломанными перилами, и вес его неудержимо тащил ее вниз. Одна нога ее поехала, ударилась о перила и застряла между перекладинами. Ценой неимоверных усилий она смогла остановить его падение через сломанные перила, выступающие над полом балкона.
— Хватайтесь за мою руку, — крикнула она.
Он отпустил перила, повернулся и схватил ее за запястье. Ей казалось, что руки ее оторвутся под огромной тяжестью, но она продолжала крепко держать его, пока он подтягивался на руках и искал ногами опору. Неожиданно тяжесть покинула ее руки, и Ник влез на балкон.
Задыхаясь, они упали на пол. Через некоторое время Ник встал и помог ей подняться. Они подошли к дыре в перилах и посмотрели вниз. Если бы Ник упал, то он пролетел бы почти двадцать футов и ударился бы о камни мощеной дорожки.