Помолвка

Чиркова Вера Андреевна

Но тут цвело дивное снежное чудо, торжествующая песня счастливой души. В каждом созданном из льда и снега цветке, листке или завитке, сверкающем миллионами крохотных бриллиантов, в продуманности и гармонии самых мельчайших деталей хрустального кружева проявлялось огромное желание мастера радовать любимого и дарить ему счастье.

Все деревья, кустики и былинки были одеты в бело-голубое изящное переплетение невиданных листьев, побегов и цветков, на деревьях между цветами и листьями проглядывали сверкающие прозрачностью плоды, с лиан свисали гроздья ледяного

винограда. Кружевные мостики, ажурные беседки из голубоватого льда, увитые белоснежными лианами и усыпанными прекраснейшими цветами… всё сразу невозможно было рассмотреть и принять. Хотелось бродить около этой ошеломляющей красоты целый день и смотреть, смотреть, смотреть…

* * *

– Не смей хохотать! – Милли шутливо хлопнула любимого ладошкой по крепкому плечу и в тот же миг оказалась крепко прижата к его груди и жарко расцелована.

– Прости… я ведь не знал, что ты такая хитрая и коварная… – чуть отстранившись, Дорд снова засмеялся, и она звонко заливалась вместе с ним, – я бы даже слова не сказал, когда ты целых два часа не обращала на меня внимания! В следующий раз просто намекни, мне нравится, когда гости бродят целый день по саду, позабыв, зачем шли к нам.

– Это ты обманщик… какие ещё два часа?! Чуть больше часа!

– Мне показалось – целую вечность…

– И ты всё время сидел рядом и водил пальцем мне по шее, – словно не замечая, что её потихоньку оттесняют от окна и уводят к диванчику, продолжала обвинять Милли.

– Но я же не целовал тебя… и даже почти не разговаривал… ты проявила просто жуткую жестокость, запретив мне говорить, – обиженно выговаривал Дорд, устраиваясь на диване и усаживая жену на колени. – Можешь представить, как я скучал?

– Твои разговоры сбивают меня с мыслей… – зарделась Милли, – а когда я плету заклинание, нужно сосредоточиться… ну перестань! Они уже идут сюда!

– Не идут ещё… я поставил в дверях твоего голема, пока не ответят на три написанных на нём вопроса, он никого не впустит, – фыркнул герцог, притягивая любимую ближе.

– Похоже, зря я приказала ему беспрекословно тебя слушаться… – Остальную часть речи она попросту забыла, втянутая в долгий и сладостный поцелуй.

– А какие вопросы? – едва отдышавшись, заинтересовалась принцесса, торопливо оправляя кружева праздничного платья.

Точно зная, что голему не под силу надолго задержать магов, она поставила собственные сигналки, и они уже предупредили о приходе гостей и о их приближении к гостиной.

– Я отвечу. – Звук раздавшегося от двери нарочито ворчливого голоса метра пояснил Милли, что её сигналки пока не выдерживают испытания мастерством Гиза. – Первый вопрос меня тоже всегда интересовал: почему люди считают, будто встретить травницу с пустой корзинкой – к беде? Мне, наоборот, крупно не повезло, когда я встретил знахарку с полной корзиной трав.

– Сколько лет ты ещё будешь это поминать! – шутливо надулась Тренна, проталкиваясь к устремившейся ей навстречу Милли. – Добрый день, дочка!

– Зато мне невероятно

повезло, когда я встретил травницу вообще без корзины, – подхватил Дорд, ловя жену за талию, и приветливо кивнул магине: – Добрый день!

– Ну, тогда мне повезло больше всех. – Генерал Дрезорт нежно дунул в волосы прижавшейся к его локтю Риселлы. – Когда я встретил травницу, то забыл даже про работу… не говоря о каких-то корзинах.

Сел слегка покраснела и теснее прижалась к его плечу, на беззлобные шутки мужа она не собиралась обижаться.

– А мы не поняли второй вопрос, – обиженно протянула Цилия. – Гиз слишком быстро растопил голема. Что за странное выражение: кто должен купить торт с розами? При чём торт? Кому торт? У вас нет десерта?

Дружный хохот, обрушившийся на неё со всех сторон, заставил маркатку подозрительно нахмуриться и вопросительно оглянуться на невозмутимо разглядывающего всех Азарила.

– Не обращай внимания, – успокаивающе пророкотал он, – это я должен торт леди Тренне. А смеются они потому, что она обещала съесть его в одиночку.

– Зато я успел прочесть третий вопрос. – Райт уже успел удобно устроиться на диване вместе с невестой и, придвинув к себе столик со сладостями, кормил Гали харильскими засахаренными фруктами. – И мне интересно, сколько? Голем растаял, когда Брант сказал «три».

– Вот поэтому я и прятал этот дом ото всех, – с притворным разочарованием прорычал Гизелиус. – Друзья – страшная вещь, стоит пустить переночевать, как они оказываются сидящими у тебя в душе.

– А в чём дело, милый? – заинтересовалась Тренна. – Что-то не так с этим домом? Как я сразу не поняла, из-за чего ты испортил чужого слугу?! А ведь голем был такой милый, даже тележку с едой умел привозить.

– У меня есть его копия, – задумалась Милли, – я специально так кастовала: всё, что говоришь одному, – знает другой.

– Зря ты это сказала. – Райт сунул в рот очередной орешек. – Теперь у тебя не будет ни одного голема. Но не переживай, зато останусь я. И я ничего не забываю. А раз голем не открыл дверь, когда Брант сказал «три», значит – целых четыре! Я угадал?

– Нет, – пряча в глазах лукавые искорки, скорбно вздохнул Дорд, – снова не угадал.

– Если вы не оставите эту тему, – сердито запыхтел Гизелиус, – то я всем расскажу, кто разбил болванчика госпожи Ненкис, кто насыпал в ежевичное варенье три кружки соли и кто проделал в глазах на портрете Теорида дырочки, чтобы подсматривать за празднованием дня летнего солноворота.

– Ну, ты и ябеда! – возмутился Райт. – Но меня этим не запугаешь! Значит, пять. С ума сойти, какие планы!

– Лэнн… это они о чём? – присев на валик кресла, где оскорблённо сверкал глазами её муж, Тренна нежно погладила его по щеке. – О том, зачем ты и устраивал наше гнёздышко? Неужели ты хотел, чтобы у нас было пятеро детей? И сделал пять детских комнат?!

– Не могу не восхищаться вами, леди, – не забыв подарить жене нежный заговорщицкий взгляд, галантно прижал руку к груди герцог, – но вы тоже ошибаетесь.