Помолвка виконта
Шрифт:
Все смущение Оливии по поводу ее раннего визита, казалось, исчезло, когда она болтала с Генри. А Десиме хотелось, чтобы Оливия поскорее ушла и она могла высказать Генри все, что думает о несвойственной ему непоследовательности, но ей оставалось только играть роль дуэньи, чего, несомненно и ожидала от нее мисс Ченнинг.
Наконец Оливия удалилась.
— Генри Фрешфорд! Что, по-твоему, ты…
— Вам письмо, мисс Росс. — Дворецкий Старлинг протянул ей серебряный поднос.
— Благодарю вас. Нет, Генри! — Десима
— От кого письмо? — спросил Генри, стараясь переменить тему.
— От Чарлтона. Господи, надеюсь, ничего не случилось с Хермион.
— Лучше вскрой его. Я не убегу.
Десима вскрыла письмо и стала читать, затем отложила его, кипя от гнева.
— Плохие новости?
— Хуже некуда! Нет, никто не заболел и не умер. Но, Генри, Чарлтон негодует потому, что я отправилась в Лондон. Это возмутительно, расточительно, и именно такого он от меня и ожидал — интересно, почему он тогда так удивлен? Чарлтон и Хермион считают своим долгом тоже приехать и открыть городской дом. Что мне делать?
— А почему ты должна что-то делать? — спросил Генри. — Он больше не твой опекун.
— Но ожидает, что я буду всюду ходить с Хермион, и хочет точно знать, что я делаю и с кем встречаюсь. Как насчет Эдама?
— Ну, поскольку ты едва ли поддерживаешь страстную связь с Уэстоном, о чем беспокоиться Чарлтону? Если он его встретит, ничего не станет выяснять по поводу вашего маленького приключения, так как ему о нем неизвестно, а Уэстон слишком предан Оливии.
— Поэтому ему едва ли понравится, если ты будешь флиртовать с ней.
— Я не флиртую.
— Но ты определенно не делаешь ничего, чтобы избегать ее. Ты влюблен в Оливию, она явно наслаждается твоим обществом — сколько еще встреч вам потребуется, чтобы она почувствовала нечто большее?
Они молча уставились друг на друга.
— Это решило бы все наши проблемы, — медленно произнес Генри. Слова, казалось, повисли в воздухе, потом он медленно покачал головой. — Я не должен даже думать об этом, а тем более говорить. С моей стороны это бесчестно, как если бы она уже была его женой.
— Да. — Десима подошла к нему и сжала его руку — весь ее гнев испарился. — Это было бы бесчестно, и я знаю, что ты никогда такого не сделаешь. И в любом случае Эдам не любит меня — иначе зачем он стал бы делать предложение Оливии? Возможно, он не любит и ее, но дело не в этом. Будь осторожен, Генри, хотя бы ради Оливии.
Если Десима и Генри и были несколько подавлены, отправляясь на экскурсию во второй половине дня, то Оливия как будто этого не замечала. Она оживленно болтала с Генри, взяв его под руку, когда они бродили по выставке, просила его рассказывать, какие сцены он видел в реальной жизни и насколько
Десима покорно плелась за ними, постепенно расслабляясь при виде усилий Генри обращаться с Оливией со скрупулезной отстраненностью — даже самая бдительная дуэнья не могла бы его упрекнуть. Сердце Десимы болело за своего друга, и, беспокоясь о нем, она забывала о собственном страдающем сердце.
Казалось бессмысленным идти по их следу. Генри подробно объяснял Оливии сюжеты картин, а она впитывала каждое слово с широко открытыми глазами, в то время как Десима скучала, разглядывая пейзажи.
Ее ноги болели куда сильнее, чем совесть, и она с облегчением опустилась в кресло, устремив взгляд на академичное изображение Форума.
— Моя дорогая мисс Росс, по-моему, вы задремали. — Волнующий голос заставил ее вздрогнуть. Она открыла глаза и увидела Эдама, расположившегося в кресле рядом с ней.
— Господи, как вы меня напугали! Конечно, я не спала. Просто я…
— Дали глазам отдохнуть? — улыбнулся он.
— Вовсе нет. Так говорит моя бабушка. Я дала отдохнуть ногам, если хотите знать. Шатание по выставке утомляет меня больше, чем быстрая ходьба, сама не знаю почему.
«Боже, дай мне силы!..» Эдам выглядел особенно красивым и необычайно притягательным. Последняя мысль заставила ее покраснеть. А пререкания с ним, как всегда, возбуждали ее.
— Такие посредственные работы вызывают у меня недомогание во всем теле, — заметил Эдам, откинувшись назад и позволяя ей восхищаться его длинными ногами в элегантных панталонах и начищенных до блеска сапогах. Ну вот теперь вы можете поворчать, — добавил он, к счастью не осведомленный о ее мыслях. — Несомненно, вы собираетесь упрекнуть меня за то, что я стал причиной вашего пребывания здесь.
Десима попыталась сосредоточиться.
— Меня интересует, почему вы сейчас здесь и не сопровождаете Оливию, — сердито отозвалась она. — Не я рада была составить ей компанию.
Эдам устремил насмешливый взгляд туда, где Оливия и Генри вели горячий спор о каком-то полотне, но ничего не сказал. На языке у Десимы вертелось язвительное замечание, но она проявила благоразумие и промолчала. Однако существовала тема, на которую она могла беспрепятственно говорить с Эдамом, и сейчас ей представился удобный случай.
— Я хотела спросить у вас кое о чем, — начала Десима, повернувшись в кресле, чтобы лучше его видеть.
— Да? — пробормотал Эдам, взяв ее за руку, которой она жестикулировала. Его рука была твердой и теплой, и освободить свою Десиме не хватало решимости.
— Бейтс говорил что-нибудь о Пру?
Он скорчил гримасу.
— А что говорила она?
— Обсуждать это с ней невозможно. Каждый раз, когда я спрашиваю, как подвигаются дела, Пру краснеет и увиливает от ответа.
— Можете ли вы порицать ее?