Полюса притяжения
Шрифт:
Яна отводит взгляд и, продолжая изучать его территорию, продвигается так же неторопливо, как до этого в прихожей и гостиной. Легонько касается пальцами стекла и грубых стен, пробегает одними лишь кончиками по темному покрывалу на кровати, небрежно чиркает по колпаку торшера, трогает дверную ручку в гардеробную просто знакомясь, не имея намерения входить. Затем, прижимая ладонь к двери в ванную, будто прислушивается к тому, что происходит за перегородкой. Оборачивается, встречая его взгляд.
И у Рагнарина вдруг начинает неистово долбить между ребрами.
Подмывает
— А вообще мне здесь нравится, — с мягкой улыбкой резюмирует девушка.
Нажимает на ручку и скрывается за дверью.
А Денис спускается на первый этаж. Успевает выпить кофе и оставить онлайн-заказ на доставку обеда. Вносит коррективы в планере на субботу и разносит воскресные дела на понедельник и вторник, под завязку забивая начало недели. Вспомнив, как Янка говорила, что любит пить на ночь чай, готовит для нее один из тех, которые у него хранятся специально для матери.
На ходу ослабляя галстук и расстегивая ворот рубашки, поднимается с парующей чашкой наверх. И едва ступает на площадку, как дверь ванной открывается.
— Я уже думал, ты там ночевать собираешься, — дразнит ее за медлительность.
— Ну да, были мысли, — смущенно признается Шахина, крепче стягивая пальцами ворот халата.
Он закрывает ее практически до пят. Но она все равно чувствует себя непривычно уязвимой.
— У тебя нет фена. Как твои «гости» сушат волосы?
Взбивая пальцами влажные кудри, останавливается у окна. Ей придется подождать, чтобы они хотя бы немного подсохли. Не ложиться же в постель с мокрой головой? Вряд ли Рагнарину это понравится. Или она просто оттягивает момент?
Решаясь возобновить зрительный контакт, наконец замечает, что Денис протягивает ей чашку.
— Это мне?
Он, конечно же, не растекается в любезностях и прочих ванильных тонкостях, чтобы вербально подтвердить догадки Шахиной о том, что запомнил тот короткий и бессмысленный диалог, который состоялся у них в ее квартире. Вложив в руки девушки чашку, достает из брюк телефон.
— Фен. Должны быть какие-то определенные характеристики? Марка? Мощность? Температурный режим?
Она в очередной раз теряется от того, как быстро, и вместе с тем спокойно, Рагнарин решает любые проблемы.
— Ты покупаешь? Нет, не нужно, наверное… Я в следующий раз свой возьму…
Во взгляде Дениса появляется какое-то новое чувство. Нечто, что Яна не может раскрыть и интерпретировать. Его веки чуть напряженно вздрагивают, когда он на секунду сужает и вновь расслабляет их, ослепляя этим чувством как вспышкой. Волна теплой приятной дрожи медленно прокатывается через все ее тело. Никогда прежде она не испытывала такого сильного беспокойства и трепета.
Шумно выдыхая, справляясь с волнением, делает небольшой глоток чая.
— М-мм, неплохо, Рагнарин… Вкусно.
Еще бы нашлось, где присесть.
«Не на кровать же…»
Подобное она считает уж
— Кстати, у тебя интересная фамилия. Откуда твои предки?
— Все до прапрадедов москвичи, дальше не знаю.
— А ты слышал, что был король Дании — Рагнар Лодброк. Викинг. Северный. Ты тоже северный, — вздыхая, смотрит на него, не сдерживая восторга и лукавства.
— В каком смысле?
— Очень сдержанный. Сильный. Собранный. Уравновешенный, — уверенно делится Янка своими весьма специфическими размышлениями и выводами. — Северный.
— Северный, — повторяет Рагнарин, будто примеряя на себя это существительное. — Так меня еще не характеризовали. Не слышал.
— Да? Правда? У меня это самое первое впечатление, — пожимая плечами, говорит как о чем-то естественном и обыкновенном.
Денис не может не восхищаться тем, какой осторожной она порой пытается быть, и как необузданное любопытство, природные храбрость и раскованность размазывают все эти потуги, едва она увлекается разговором и перестает себя контролировать.
— У тебя незаурядное мышление. Весь процесс, я полагаю.
— Да ладно? — хохочет, смущенно прячась за чашкой. — Хорошо, хорошо… Признаюсь, незаурядное. Совсем чуть-чуть.
— Чуть-чуть? Одуряющая ты, Янка.
— Это плохо, да? — протягивает, не переставая улыбаться. — Не хочу быть вспышкой. Пытаюсь постепенно, но надежно и плотно засесть, — с тем же обезоруживающим смехом раскрывает все свои карты. — Не получается, да? Меня слишком много?
Что тут ответишь?
— Тебя все еще мало, котенок, — откровенно на ее откровение. — Отходя от темы, твой фен будет в понедельник, — бросает телефон на кровать. — Если еще что-то будет нужно, говори. Я в душ. А ты допивай, пока не остыло. Любишь же горячее.
На последних словах уголки его губ приподнимаются, а у Шахиной — нервно дергаются. Поджимая их, она резко вдыхает через нос, но не отводит глаз, пока Денис сам этого не делает, уходя в ванную.
В одиночестве Яну снова охватывает смятение. Она оглядывается, но рассматривать больше нечего. Пару секунд размышляет о том, чтобы найти кухню и вымыть чашку, но со слабостью в ногах спускаться по этой чудовищной металлической конструкции все же не решается. Поэтому отставляет недопитый чай на пол, к своим вещам, и без каких-либо действий, с несвойственной ей терпеливостью просто ждет, когда Рагнарин закончит с душем.
Видимо, существует какой-то созависимый закон природы, который заставляет человека больше всего на свете хотеть то, что ему больше всего нельзя. Это желание затмевает все основные инстинкты и вбитые с детства нормативные модели поведения.
Иначе как объяснить ее безрассудную решительность как можно скорее переступить последнюю черту? Это сумасшедшее и в какой-то мере смертоносное желание разрушить все, чтобы назад пути уже не было. Как?
Она хочет Рагнарина. И никакие запреты и страхи ей в этом не помешают.