Полюбить таким...
Шрифт:
– Откуда ты знаешь? – удивился Олег.
– Ты мой сын. Будут свои дети – поймешь. Болит у тебя – болит и у меня. Идем. Постарайся выспаться.
То, что Олегу укололи, было неплохим средством. Боль ушла, и он уснул, как сурок. После разговора с родителями, у него словно гора с плеч упала. Тогда и не настолько страшным греховодником он был. Зато где-то вдалеке забрезжил маленький огонек надежды. Но это была надежда, и ради этого стоило жить.
Разбудило Олега такое ласковое и такое знакомое прикосновение. Он открыл глаза и увидел Оксану. Она осторожно коснулась его плеча и тихонько позвала:
– Олежек…
– Я уже… – пробормотал
Родители ждали их на той же скамейке, где они сидели утром. У мамы были всё такие же красные от слез глаза, у отца измученный вид, но, увидев Олега и Оксану, они оба попробовали улыбнуться. У Олега и Оксаны был шанс остаться вдвоем, а у родителей в один день потерять их обоих. Вернее, всю оставшуюся жизнь скрывать от окружающих, куда они делись… Им и так целых восемнадцать лет приходилось всё скрывать.
Некоторое время родители рассказывали всякие мелкие новости, интересовались состоянием Олега и встревожено смотрели друг на друга, а потом на него и Оксану. Наконец, отец набрался сил и начал разговор на больную для всех тему.
– Я подумал о том, что ты сказал сегодня утром, Олег, – сказал он. – Рациональное зерно в этом есть. Но слишком велик риск, ты сам это понимаешь. Ты, Оксаночка, тоже. Я кое-что успел узнать. Завтра нужно вам обоим сдать кровь. Если окажется всё в порядке, то я и мама согласны на твоё предложение. Мы согласны даже на большее – признать Оксану совершенно чужим ребенком, которого мы взяли в своё время, и вы об этом знали. Тогда вы сможете пожениться и никуда не уезжать. В противном случае… – он сделал паузу. – Вам обоим будет лучше подумать над тем, что у каждого рано или поздно должна будет появиться своя семья и вообще…
– То есть мы прекратим всякие отношения кроме «брат-сестра»? – уточнила Оксана.
– Да, – кивнул отец. – Олег снова будет для тебя только братом, ты для него только сестрой. Обожайте друг друга, но в таких пределах. Кровь пойдет под чужими фамилиями, и я гарантирую, что результаты будут подлинными.
– Согласен, – ответил Олег.
– И я согласна, – Оксана с надеждой посмотрела на него, будто от этого взгляда что-то могло зависеть.
На следующий день отец отвез две пробирки с кровью в лабораторию. Результатов нужно было ждать неделю. Эту неделю Олег и Оксана прожили в надежде на то, что всё будет хорошо. Когда Оксана приезжала одна, они уходили гулять и строили самые радужные планы. Вернее, строила она. Олег ещё плохо мог говорить и только кивал в знак согласия. Родители пытались шутить и улыбаться, но получалось у них это неважно. Потом, спустя много времени, Олег пытался поставить себя на их место. Не хотел бы он попасть в такую ситуацию.
Через неделю Оксана пришла к Олегу после обеда. Увидев её, он всё сразу понял: ответ был малоутешительным.
– Пойдем погуляем? – спросила она.
Олег привычно кивнул. Они вышли на улицу и пошли к знакомой скамейке. Оксана пыталась всю дорогу начинать говорить о чем-нибудь, но обрывала фразу, чуть ли не на полуслове, и молчала некоторое время. Потом она снова пыталась заговорить и снова всё повторялось. Так они дошли до скамейки. Слушать её сбивчивые слова и время от времени смотреть на расстроенное лицо Олег больше не мог.
– Нужно понимать, результаты не в нашу пользу? – спросил он.
– Да. Откуда ты знаешь? – у Оксаны задрожали губы.
– Может быть, я бы и не знал этого, если бы был тебе чужим человеком. Ты не спрашивала, что
– Возьми, посмотри, – она достала из сумочки листок с результатами теста.
Олег быстро пробежал глазами то, что там было написано. Если острить по черному, то можно было сказать, что их наследничек будет иметь внешность «око за око, зуб за зуб», спинку шифером и зубы штакетником. К такой прелестной внешности для полноты ощущений могла приложиться олигофрения, гемофилия и ещё прочая дрянь на «–ия». Но это если острить. Олегу острить не хотелось. Ему хотелось удавиться. Или утопиться. Или просто попасть под поезд. А лучше всего просто так внезапно умереть. Но, как ему этого не хотелось, он оставался жив. Олег вернул Оксане листок с данными и попробовал улыбнуться. Вряд ли приходила кому-нибудь в голову мысль улыбаться при переломе челюсти. Интересно, как это выглядело со стороны? Скорее всего, как гримаса то ли боли, то ли ещё непонятно чего. Олега ещё и глаза стали снова, как у старика. Оксана смотрела на него, её глаза наполнялись слезами.
– Что ж, придется жить, как мы жили когда-то, – сказал Олег.
– Да, конечно, – она прижалась к нему.
– Мы должны всё прекратить.
– Да, конечно…
– Я снова буду просто старшим братом, а ты – моей маленькой вредной сестренкой.
– Да, конечно… – Оксана расплакалась.
– Не плачь.
Олегу было больно. Болела челюсть и впервые в жизни болело сердце. Не просто болело – рвалось на части. Оксана плакала и успокаиваться не собиралась. Олег уже больше не мог говорить, а только гладил её по вздрагивающим плечам.
В конце аллеи он увидел родителей, идущих по направлению к ним. Олег осторожно отстранил от себя Оксану, вытер ей слезы и кивнул в сторону родителей. Она всё поняла. Они сели на скамейку и сидели молча, пока не подошли родители и сели рядом с ними. Скорей всего, они поняли всё сами. Олег кивнул в знак приветствия.
– Как дела, Олежка? – спросила мама.
– Нормально, – ответил Олег.
– Челюсть как? – поинтересовался отец. – Болит?
Он кивнул в знак согласия. Некоторое время все молчали. Всем было тяжело. Олег прекрасно знал, что отец задает эти вопросы для того, чтобы что-то сказать. О его состоянии отец успевал переговорить с врачом, раньше, чем увидеть сына.
– Пап, я домой хочу, – сказал Олег.
– Потерпи ещё немного. Несколько дней.
– Сколько?
– Хотя бы неделю.
– Неделю… – он тяжело вздохнул.
– Олег, ты мне не нравишься, – отец грустно посмотрел на него.
– Я сам себе не нравлюсь. Придумай что-нибудь, и заберите меня домой, – попросил Олег.
– Но…
– Я обещаю, что целыми днями буду лежать, как примерный и читать книжки или смотреть телевизор.
– Олежка, не капризничай, – попробовала меня урезонить Оксана.
– Я не могу здесь оставаться. Я не могу здесь спать, не хочу есть…
– Хорошо. Завтра я переговорю с твоим врачом, – сдался отец.
Пожалуй, Олег говорил слишком много. Челюсть снова болела просто невыносимо. Домой он действительно хотел. На следующий день отец забрал его и теперь привозил раз в несколько дней только на консультации. Тогда Олег впервые подумал о том, что, в сущности, всегда получал то, чего хотел и ни в чем не знал отказа. Тогда впервые он задумался над тем, что не всегда так будет, не может быть. Когда-то наступит день, и он не будет баловнем судьбы и своих близких. Когда-то и он получит отказ.