Полюбить бездушного
Шрифт:
– Тебя что-то беспокоит? – спрашивает он.
Я вынимаю из кармана сюртука рисунок, который нашла в трюме, протягиваю ему.
– Прежний чародей сошел с ума?
Капитан всматривается в лист бумаги, вертит его, усмехается.
– Две недели назад плыли с Герсона, везли груз тамошней стали и напоролись на скалу. Пробоину быстро залатали, ничего страшного, но потеряли часть запасов пресной воды. Неподалеку был небольшой остров, решили поискать воду там. Торбен, наш прошлый чародей, отправился с нами. Мы разбились на пары пошли искать. Нашли быстро, но Торбена все не было. Ждали
– Да, синдром погружения, – отвечаю я. – Но я не слышала, чтобы кому-то с таким виделись целые корабли.
– Корабль там и в самом деле мог быть. Из-за дурацкой легенды много кто вешает красные паруса, делает их похожими на крылья летучей мыши. Думаю, Торбен что-то сделал с тем матросом. Может, он действительно тронулся рассудком, а может они поссорились, маг воспользовался этими вашими трюками и приказал ему пойти и утопиться. А потом придумал все это. Всяко, прибыв в порт, я первым делом обратился к церкви, подал рапорт о Торбене и запросил нового чародея.
А мне архиепископ другие причины ухода предшественника называл..
– Это я виноват, – буркнул Люциус Молт. – Я знал, что чародеям не рекомендуется работать на кораблях больше пятнадцати лет. А Торбен отработал все тридцать. Последние пять он был нелюдимым, даже на берег в портах не сходил, но работал хорошо, потому я закрывал на это глаза. Из-за меня чародей сошел с ума, а матрос погиб.
Я не нахожу что ответить, но на мгновение становится страшно. Что, если тот корабль действительно существует? Есть ведь множество магических аномалий, почему одной из них не быть сводящим с ума кораблем-призраком?
Нет, надо гнать от себя эти дурацкие мысли. Так и самой до сумасшествия недолго.
– Можешь отдохнуть, – говорит капитан. – Проверяй на опасности раз в два часа. Раз в час в районах фенрских островов.
Я киваю, окидываю взглядом палубу, на которой работают матросы. Они подвязывают к мачтам какие-то веревки, при этом грязно матерясь.
К счастью, на меня никто не обращает ни малейшего внимания. Я спускаюсь в каюту и только открываю дверь, решаю, что у меня началась морская болезнь и появились галлюцинации.
На моей кровати сидит Ник. Он смотрит в окно и даже не замечает, как я вошла.
– Ты откуда здесь взялся?
Лишь после этих слов он оборачивается, смотрит на меня и прищуривается, будто удостоверяется, я ли это.
– Не хотел работать в порту…
– И?
– И пробрался на корабль, когда никто не видел. Сидел в трюме, пока не отплыли.
– И на что ты надеешься?
– Надеюсь добраться до Киренаки. А там посмотрим. Все же не работа в порту, – усмехается он.
Ох Ник-Ник! Всегда у тебя всякие глупости на уме. И что
– Пойду к капитану, – строго говорю я. – Пусть он решает, что с тобой делать.
– Не надо! – вскликивает он. – Сам к нему схожу. Так и думал – как выплывем в открытое море, и возвращаться будет поздно – объявлюсь.
Он поднимается, медленно идет ко мне, смотрит невинным взглядом.
Ох, чует мое сердце, что он решился на это ради меня. Ладно, спрошу прямо.
– Ник, ты ведь затеял все это чтоб быть со мной рядом. Да?
– Ну, – он морщится, – Отчасти. А от второй части – в порту канючить полгода, еще и зимой – то еще удовольствие.
– Пойми ты, что мы с тобой не пара…
– А вдруг это не навсегда…
– Навсегда. И перестань питать несбыточные надежды. У нас с тобой ничего нет и быть не может.
– Я тебе не ровня?
– Нет. Просто ты не в моем вкусе, – он понемногу начинает меня злить.
– Вкусы иногда меняются.
– Не в этом случае! – почти кричу я, чувствуя желание приложить Ника чем-нибудь тяжелым.
– Ты такая упертая. Мне это нравится, – усмехается он.
– Иди уже! – почти крикнула я.
– А ты говорила, что проклятого капитана и корабля с красными парусами не существует, – говорит Ник.
– Что ты несешь? Иди уже к капитану!
– Я уже дважды его видел, – усмехается бывший студент. – Плывет параллельным курсом. Появится ненадолго и снова исчезнет за горизонтом. Вот, смотрю. Вдруг опять появится.
– Не выводи меня из себя! – рявкаю я – Если не пойдешь к капитану сейчас же, скажу, что не знаю тебя. Молте решит, что ты бегущий от правосудия преступник и остаток путешествия ты проведешь взаперти.
Ник не реагирует на провокацию. Молча смотрит в окно, как завороженный. А потом резко хватает меня за руку, что я аж подпрыгиваю.
– Смотри.
Вот же дурачок, попугать решил. Но я все же наклоняюсь, смотрю вдаль и вижу там корабль с кроваво-красными парусами. Отсюда его не разглядеть. Не видно ни флага, ничего. Это ведь может быть кто угодно.
– Ну корабль. Подумаешь. Тут их много, – говорю я.
– Загляни в мир духов, не отрывая взгляда от таинственного судна, говорит Ник.
Я закрываю глаза и словно проваливаюсь вниз. Очертания каюты тают, исчезают, открывая вид на спиральную радугу. Вижу внизу землю, которая словно живая, и небо странного, зеленого цвета. Все размыто, словно рисунок акварелью. Вокруг множество духов. Они проплывают перед глазами, снуют то вверх, то вниз. А на горизонте виднеется рваная рана. Сплошная пустота. Полное ничего. Дыра в пространстве Изнанки, которой нет, да и быть не может.
Я пугаюсь, чувствую, как сжимаются мои зубы, как покрывается потом кожа. Горло сжимается в спазме. чувствую удар. выныриваю, и снова оказываюсь на полу в каюте. мгновенно поднимаюсь. несусь на палубу. Сердце разрывается от испуга. На пути чуть не сбиваю с ног какого-то матроса.