Полюби меня такой
Шрифт:
— Может, потому что мы уже не можем друг без друга?
— Гер, это неправильно. Знаю что это неправильно, знаю что не должен к тебе ехать, не должен звонить, но все равно всегда пытаюсь найти с тобой встречу, каждый раз про себя говоря что она будет последней.
— Я сейчас себя просто ненавижу, чувствую себя последней дрянью, знаю что у тебя есть невеста, знаю что скоро у тебя появится ребенок, но все равно не могу держаться от тебя подальше.
Я срывалась на крик, мне больно. Всё, я сдалась, надеялась, что в душе он простит меня, я верила, но жить
— Я прошу тебя. Если ты ко мне хоть что-то чувствуешь, отпусти меня. Ты представить себе не можешь, как мне сейчас больно.
Обида… Обреченность… Все мои слезы именно сегодня как мне показалось выплаканы под ноль. От душевной дрожи и боли я уже не слышала собственного голоса.
— Представляю! Потому что я чувствую тоже самое!
Вздрагиваю от его ледяного и сурового тона. Срываясь на крик, он уже не мог сдерживать своей душевной, терзающей боли…
— Подумай о своем ребенке.
— Причем здесь мой ребенок?! Я от него не отказываюсь, да и никогда не откажусь, но Соню я не люблю, ребенок этого не изменит! Ты! Ты мне нужна!
Обеими руками, Герман обхватил моё лицо, нежно поглаживая подушечками больших пальцев мои холодные щеки, он внимательно всматривался в мои глаза, надеясь найти в них мои настоящие чувства к нему…
— Гер, я не хочу и не смогу быть третей лишней, зная что ты никогда не будешь только моим. Между нами всегда кто-то будет стоять третий.
Конечно я говорю не только о Соне, есть ещё и Игорь, который сегодня дал чётко понять, что я никогда не буду свободной от его присутствия. Он душит, душит меня и мои чувства к другому, морально и физически. Герман резко отстранился и вскочил на ноги, отдаляясь от меня на пару шагов назад, будто я его пламенем прожгла сейчас насквозь и оставила тысячу болезненных ожогов… Хотя, так и есть, говоря эти до боли обидные слова. Прости меня мой хороший…
— Что ты мне сейчас пытаешься этим сказать?
— Пытаюсь сказать, что с этой самой минуты между нами больше не будет ничего… Всё, мы сейчас прекращаем все что было между нами..
Встаю, хочу уйти и не терзать и так в клочья разорванную душу, но он не позволяет, Герман резко подрывается с места и приближается ко мне, как самый дикий и хищный зверь. Не позволяю. Резко вытягиваю перед собой руку, таким жестом останавливая его.
— Не надо.
Закрываю глаза и монотонно шепчу, пытаясь проглотить колючий ком в горле.
— Зачем ты все сейчас рушишь?! Сука! Зачем мне разбиваешь гребанное сердце?! Зачем уничтожаешь наши чувства?!
Взгляд Германа пугал меня до безумия, никогда ещё я не видела его таким. Отчаянный, сбившийся с толку, непонимающий, загнанный в угол. Черты лица в миг стали грубее, сейчас он кажется мне опаснее.
— Отпусти меня.
— Нет, я тебя не отпущу… Я лишусь без тебя дыхания! Слышишь?! Ты та чертова доза этого жизненно необходимого глотка кислорода! Вспомни мои слова, там на крыше, что я тебе говорит? М?! Ты! Только ты
Сократив между нами расстояние, Герман крепко хватает мой локоть, разворачивает меня к себе спиной и сильно прижимает к своей груди, опаляет своим горячим дыхание моё ухо. Мамочки… А в спину отдают словно маленькими импульсами в беленном ритме удары его сердца.
— Почему? Вот зачем ты держишь меня возле себя и мучаешь?
— Да, потому что Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Да я жить без тебя не могу!
Слова которые причиняют сладкую боль. Любит… Почему же так больно?! От волнения, чувствую как дрожит его хриплый голос. Меня бросает в дрожь, ноги предательски подкрашиваются, a мне хочется кричать, кричать о боли и одновременно своей любви.
— Я люблю тебя больше жизни! Я хочу повторять эти три слова снова и снова, тебе каждый день, каждый час, каждую минуту… Люблю только тебя… Соболевская, вбей это себе в голову! Услышь меня наконец!
— Гер, не надо… Не надо… Не рви мне душу..
Мне так плохо, осознавая то, что мы не сможем быть вместе, моя душа горела адским пламенем, мне никогда не было так больно. В душе нескончаемая печаль, обида, злость. Лучше бы, чтобы мы не встретились тогда. Хотела потеряться в тумане, раствориться в воздухе, чтобы не искали, чтобы не болело, чтобы не терзало…
— Я говорю сейчас тебе, что люблю тебя, слышишь? Люблю! Что мне еще сказать или сделать чтобы ты просто осталась со мной рядом? Что?!
Встряхивает мои плечи и одним рывком разворачивает меня к себе за талию, дернул максимально неосторожно и резко, так, что нечаянно прорвал карман на моей кофте. Мы стоим на террасе, под открытым ночным небом. Истязаем друг друга мучительным взором, сжигаем, уничтожаем. А потом все как в тумане. Слышу глухой звук падающих таблеток, которые разлетелись в разные стороны.
— Что это?!
Медленно он опускает глаза на деревянную подмостку, выпускает меня из своих цепких оков и присаживается на одно колено, поднимая и крутя в руках эту белую таблетку.
— Пиздец!
Громко матерится, с психов, ногой разметает таблетки в разные стороны, а потом разьяренно хватает меня за плечи и усаживает мое озябшее тело в садовое кресло, опасно нависая надо мной. Приблизился почти вплотную, неожиданно хватается за шею, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Ты блять совсем последний разум пропила?! Ты че творишь?! Вообще не соображаешь?! Я тебе блять эти таблетки в задницу по одной запихну!
— Не кричи пожалуйста.
Тихо шепчу, но неконтролируемый гнев буквально застилает его глаза.
— Ты подумала о других?! О матери?! О отце?! Знаю плевать, но обо мне?! Обо мне ты подумала?! Как я буду без тебя?! Сука, безмозглая! Дура блять.
Кричит. Срывается ещё больше, я даже слова не могу вставить, он оглушает меня своим гневным монологом. Я разбудила его внутреннего демона. Он пытается до меня достучаться, и я слышу… Понимаю что не думала головой и он прав. Сейчас то я все прекрасно понимаю. Видела как ему эти слова давались с большим трудом.