Полюби меня снова
Шрифт:
— Говори, Юля, — тон бывшего мужа не оставлял вариантов для манёвра.
— Этот шрам появился, когда я лежала в больнице перед нашим разводом, — начала я.
Голос дрожал. Слезы независимо от меня начали проступать и жечь глаза. Я сильно зажмурилась и пара капель упала на щеки.
— Дальше, — давил на меня мой собеселник.
— Мне тогда пришлось сделать экстренную операцию. Состояние угрожало моей жизни, и врачи не оставили мне выбора.
Я продолжала, а картинки прошлого всплывали
— Что за операция? — Белов не мог ждать ни секунды. Как только я замолкала, он подталкивал меня к продолжению рассказа.
— Я… я была беременна, Макар. Но потеряла нашего ребенка!
Едва я произнесла это, как слезы градом посыпались на пол. Чтобы не закричать и не завыть от боли, что доставили мне только что произнесённые слова, я закрыла рот рукой и теперь просто скулила в собственную ладонь
Макар в этот раз промолчал, он встал с кровати и принялся ходить кругами, держась за голову.
— Почему он погиб? — остановившись возле стены, спросил он.
Мне потребовалось немало усилий, чтобы собраться и суметь хоть что-то произнести. Сердце и всё тело в целом рвалось на части от воспоминаний и боли утраты самого ценного, что когда-то было в моей жизни…
— Ребёнок погиб внутри меня. Основной причиной врачи назвали мой стресс и нервные расстройства, которые он на тот момент вызвал. Плюс я была истощена физически, — с трудом, но договорила я.
— Значит, это я виноват, — Белов больше не спрашивал, он произнёс это утвердительно.
Если говорить откровенно, то виноваты мы оба. Он в том, что вёл себя как последняя скотина. Я в том, что вовремя не поняла, что беременна. И, конечно, в том, что вовремя не ушла от него. Если бы у меня хватило духу подать на развод раньше и съедать от мужа в более спокойную обстановку, если бы я смогла отпустить его чуть раньше, то малыш, скорее, всего, был бы жив…
Все эти годы я винила только себя в произошедшем. Ведь малютка развивалась внутри меня, значит, именно я должна была беречь его.
Как только врачи сказали мне, что я беременна, я даже забыла как дышать на некоторое время. Для меня дети были в то время недосягаемой мечтой, чем-то волшебным…
Однако спустя пару часов и кучи анализов мне сказали, что ребёнка сохранить не получиться. Я помню, как кричала, как выла и ревела горючими слезами на всю больницу…Помню, как медперсоналу, чтобы меня успокоить, пришлось вколоть двойную дозу какого-то препарата. Врачи ничего не могли поделать на самом деле. Они не боги, а простые смертные, как и все остальные.
— Почему ты не сказала мне? Я имел право знать, — с укором вюи злобой в голосе произнёс Макар, остановившись на секунду.
— Это бы ничего не изменило. Малыш был уже мёртв. А я
Врачи и в особенности одна из медсестрер, которые заботились обо мне тогда, постоянно говорили, что мне нужно захотеть жить, чтобы понравиться. Их лечение практически не помогало мне. И никто не мог понять в чем дело. Я просто не хотела жить, и мой организм медленно умирал.
Изменилось всё в один день. Тогда я буквально начала жить заново.
Я услышала детский плач в коридоре. От него моё сердце сжалось и чуть не разлетелось на миллионы осколков. Малыш по ту сторону двери от меня отчаянно кричал и звал маму. А я не могла даже встать с кровати. Сил не было. Тело не слушалось. Как позже выяснилось, малыш просто выбежал из соседней палаты и потерялся в паре метров от мамы. Его, естественно, мгновенно нашли и спасли.
Но именно тогда я захотела жить снова. Я поняла, что ещё смогу стать матерью. Но для этого требовалось поставить на ноги в первую очередь себя..
18.2
Белов метался по комнате словно зверь, загнанный в клетку. Я слышала его частое и громкое дыхание. Он то хватался за голову, то сжимал кулаки до хруста в костяшках.
Я почти успокоилась. Сердце всё ещё разрывалось от боли, но постепенно она вновь затухала. Пережить воспоминания сейчас было легче, чем тогда. Я четыре года назад уже пережила эту боль и теперь могла справиться с ней. Моё сердце и душа смирились с ситуацией и приняли её как должное. Исправить что-то невозможно…
Макар, сделав очередной круг по комнате, выбежал из неё и громко хлопнул дверью. Я даже вздрогнула.
Его поведение было неприятно для меня. Я открылась ему, поделилась своей тайной, а он просто ушёл. Белов, конечно, никогда не был супер сентиментальным или душевным, но мог бы проявить хоть какие-то эмоции сейчас…
Я заползла на кровать и уткнулась лицом в подушку. Внутри вместо боли и других эмоций теперь царила огромная пустота. Словно всё внутри выняли, выпотрошили и забыли вернуть обратно. Слезы высохли.
Откуда-то издалека до меня начали доноситься непонятные звуки. Вроде грохота, но тихого. Я прислушалась. Действительно, где-то в другой части дома происходило нечто странное. Звуки ломающийся мебели и разбитого стекла не замолкали.
Стало страшно. Я испугалась, что охрана Макара не справилась и в дом кто-то проник.
Сидеть на месте и ждать не получалось. Нужно было выяснить, что происходит. Вдруг, кто-нибудь пострадал и ему нужна помощь.
Вскочив с кровати, я быстрым шагом направилась на шум, продолжая прислушиваться. По мере моего продвижения грохот усиливался и становился всё более громким.