Полюби дважды
Шрифт:
— Не знаю, Адриан, я не знаю, что мне думать, — в голосе Лукаса слышалось отчаяние.
— Но ведь это ты… вытащил… и если ты этого не сделал… — Адриан запнулся, но почти сразу добавил: — В таком случае я тоже ничего не понимаю.
В глазах Лукаса сверкнул огонь ярости, но он сдержался и тихо сказал:
— Я не убивал Вильяма Хэйворда. Да, мы все трое знаем, что именно я вытащил короткую соломинку, но я его не убивал. Уже тогда я сказал тебе, что не сделаю этого, потому что не смогу. Но кто-то все-таки убил его, и я хочу знать — кто?
— Если ты не сделал этого, то мы с Рупертом
Лукас промолчал.
Адриан поднял голову, и в его глазах блеснул такой же огонь ярости, как и в глазах кузена. Взгляды обоих мужчин стали жесткими.
— А что, — отозвался Адриан, — если один из нас все же сделал это? Узнав, ты выдашь его властям? Ты сможешь предать товарища, отказавшись от данного ему слова? Где границы лояльности, Лукас?
Лукас вскочил со стула и схватил Адриана за руку.
Чашка с кофе взлетела высоко в воздух и ударилась о стену, фарфор разлетелся на мелкие осколки, а на белоснежной скатерти расплылось черное пятно. Но ни Лукас, ни Адриан не обратили на это ни малейшего внимания.
Сдавленным голосом Лукас тихо произнес:
— Я готов на все ради благополучия и счастья моей жены, ты это понимаешь, Адриан? Ни прошлое, ни наша дружба, ни клятвы, которые я произносил, ничто не имеет значения. Ничто! И если я выясню, что кто-то пытался причинить зло Джессике или пугал ее, этот человек станет моим смертельным врагом и я поступлю с ним соответствующим образом. И не важно — кто он. Я ясно выразился?
Отпустив Адриана, он резко отвернулся, подошел к окну и уставился на густую полосу деревьев, скрывавших от взоров обитателей дома руины старого монастыря. Он ругал себя за то, что позволил себе выплеснуть на Адриана все свои страхи и сомнения. Но он боялся результатов расследования, которое сам предпринял, беспокоили его также сведения, которые прошлым вечером передал ему Перри.
Приглашение Стоуна бесследно исчезло, а Лукас знал, сколь точен и обязателен в выполнении своих обязанностей Верни — дворецкий Хэйгов. Если он сказал, что приглашение пропало, то кто-то непременно должен был его взять. Однако больше всего Лукаса тревожили слухи о «таинственной» женщине, имя которой не произносили, но кругом шептались о… Джессике. Кто-то распускал слухи о том, что именно она встречалась с Родни Стоуном, и, если выяснится, что Стоун мертв, Джессику обвинят в его смерти.
Теперь он был рад, что оставил ее в Лондоне, где ей ничего не угрожало.
Повернувшись к Адриану, он изобразил на лице жалкую улыбку.
— Прости, — извиняющимся тоном проговорил Лукас, — за то, что я не сдержался. — Помолчав немного, он сказал: — Я не ответил на твой вопрос относительно планов на сегодняшний день. Так вот, сегодня утром нам предстоит встреча с Рупертом у него дома. Но до того, как мы отправимся в Хэйг-хаус, мне бы хотелось еще раз переговорить с кучером экипажа, который отвез Стоуна на бал у Беллы. Джессика настаивает на том, что кучер видел ее. Возможно, он лжет, отрицая это. Может, ему есть что скрывать?
Адриан все еще растирал руку, которую с нечеловеческой силой сжал Лукас.
— А почему мы должны ехать к Руперту? — задумчиво проговорил он. — Почему бы не пригласить его сюда?
— Потому
— Лукас… — начал было Адриан, но Лукас отозвался, словно эхо:
— Адриан…
Они заговорили одновременно. Вдруг в дверь постучали, и в комнату вошел дворецкий Лукаса.
— Милорд, — с порога заявил он, — приехала служанка миледи и хочет видеться с вами.
Он шире открыл дверь, пропуская в столовую Седи. Лукас сразу узнал ее.
— Какого черта ты делаешь в Челфорде? — вспылил он.
Маленькая служанка покраснела под суровым взглядом своего хозяина и испуганно вздрогнула.
— Я приехала с миледи… — прошептала она и вдруг залилась слезами.
В разговор вмешался дворецкий:
— Милорд, Седи привез в Лодж кучер наемного экипажа. Он говорит, что миледи приказала ему подвезти ее к кладбищу святого Луки, но он решил за ней присмотреть, пока она не войдет в церковь или на кладбище. Но ваша жена пошла вдоль берега реки по дорожке, которая ведет к старому монастырю.
— Я пошел одеваться, — на ходу бросил Адриан, ни о чем больше не спрашивая, и скрылся за дверью. Лукас уже мчался к выходу.
Джессика перекрестилась, прежде чем перешагнула порог и ступила на первую ступеньку каменной лестницы, ведущей в подземелье. Она колебалась, охваченная леденящим душу ужасом. Голова у нее кружилась, вызывая тошноту. Она так страшно боялась того, что может обнаружить в склепе, что не подумала ни о свече, ни о фонаре, который ей следовало прихватить с собой.
Издали послышался слабый звук — будто лошадь фыркнула на дорожке за монастырской оградой. Мышь, а может крыса, прошмыгнула мимо, коснувшись ее ноги, и Джессика вздрогнула от испуга. Вокруг вился туман, окутывая руины молочной пеленой. Больше ни один звук не нарушал тишину. Глубоко вздохнув и прижавшись спиной к каменной стене, Джессика стала спускаться по лестнице.
Вскоре она встала на плотно утрамбованную землю, которая вместо каменных плит образовала пол в подземелье. Воздух здесь был холодный и влажный, но в нем не ощущалось зловония разлагающейся плоти, чего ожидала и боялась Джессика. И тем не менее она была уверена, что в этом склепе покоятся останки Родни Стоуна, поскольку знала это непосредственно от убийцы. Он пропускал ее в свое сознание, сообщая о своих действиях. Он также пытался проникнуть в сознание Джессики, чему она до сих пор успешно сопротивлялась. Теперь она не знала только одного: в какой стадии разложения находится тело Родни Стоуна.
Напрягая зрение, она вглядывалась во мрак, но, хотя ничего не видела в окружающей темноте, воображение рисовало ей картины, от которых мурашки бегали по коже. Склеп был, несомненно, местом захоронения, и только Богу известно, что ей суждено здесь найти. Однако она оказалась не столь храброй, как сама полагала и надеялась.
Сделав несколько глубоких вдохов, Джессика немного успокоилась и в тот же момент почувствовала запах, которого до сих пор не ощущала. В воздухе витал слабый, несколько приторный аромат цветов. Это был запах роз.