Полутона
Шрифт:
Мать была не такой, я знаю. Она изначально была Хорошей Девочкой – ходила на курсы медсестер и в то же время работала на полную ставку, потом работала двойные смены ради дополнительных денег. Мама могла учуять недоделанную домашнюю работу или невымытую тарелку за квартал.
У мамы, которую я знала, была усталая улыбка, и она ни по кому не сохла.
– Раз уж ты здесь, нам следует поговорить начет дома, – произносит Мэри, ее ножницы работают у меня за спиной. – Я отключила все, кроме электричества.
– Пятнадцатого августа, – повторяю я.
Мэри откладывает ножницы, разворачивает кресло и смотрит мне прямо в глаза.
– Если тебе нужен еще месяц, можем сказать арендодателю. Но я не думала, что ты захочешь тратить свои деньги на дом, в котором не живешь.
– Нет, я… – предполагается, что я отправлюсь в Клэйборн вскоре после этого. – Звучит отлично.
– Я все упакую, Рейчел, – шепчет Мэри. – Тебе не обязательно этим заниматься. Но должны быть какие-то вещи у тебя в комнате, которые ты захочешь перебрать, раз уж ты все равно здесь. Ты вообще собираешься в Атланту?
Я медлю с ответом.
– Не думаю.
Моя тетя Лиза приезжала на похороны. Помню тот день урывками. Зал был битком, по большей части пришли медсестры из больницы, где работала мама. Мои друзья из хора, но я не разговаривала с ними. Лишь оцепенело сидела там, в первом ряду между Хейзом и тетей, которую едва знаю.
Мамина сестра жила в семи часах езды от Орландо. Они не были особо близки, и я видела ее всего пару раз. После похорон и обеда, организованного Мэри, где я ничего не ела, тетя Лиза уехала обратно в Атланту без меня. Она предоставила Ханне Ривз объяснять это.
– Тебе осталась всего пара недель в школе, – сказала Ханна своим спокойным голосом. – Я знаю, что зачисление в подготовительную школу для тебя очень важно, а для этого тебе нужны хорошие оценки. Лиза сказала, она не может оставаться в Орландо, иначе потеряет работу.
Все звучало вполне логично, пока я не встретилась взглядом с Ханной. Это был единственный раз, когда она не смогла скрыть эмоций. Всего на мгновение в ее глазах блеснули слезы.
В тот самый момент я посмотрела из окна автомобиля Ханны, чтобы впервые увидеть детский дом «Парсонс».
Ханна глубоко вдохнула через нос.
– Рейчел, такое случается часто. Твоя мать не предполагала, что конец так близко. Никто не предполагал. Она не думала, что умрет до того, как тебе исполнится восемнадцать. И твоя тетя сейчас в полном смятении. Я дам ей неделю и позвоню снова, узнаю, можешь ли ты поехать к ней в Джорджию после окончания школы.
Однако затем Ханна нашла Фредерика вместо этого, который удивил нас обеих, приехав пару дней спустя. И я до сих пор не понимаю, что это означает для меня.
Пока Мэри сушит мне волосы, приходит следующая клиентка. Ее стеганая
– Минуточку! – восклицает Мэри. – Послушай, можешь звонить мне в любое время, – шепчет она мне. – Я всегда дома после семи. Серьезно, я хочу знать, как у тебя дела.
– Спасибо.
Мэри отмахивается от денег Фредерика.
– Как насчет того, что я оставлю чаевые? – Я слежу, как он кладет пять двадцаток в крошечный салонный конверт и оставляет Мэри на прилавке. – Разве тебе не нужен был шампунь? – спрашивает он, указывая большим пальцем на стенд с косметикой.
– Ну… – Бутылка шампуня у Мэри в салоне стоит двадцать пять баксов. Мы с мамой покупали шампунь в магазине, как обычные люди.
Мэри достает бутылку с полки и сует мне в руки. Затем сурово смотрит на Фредерика.
– Ей нужно больше есть, – говорит она. Следом обращается ко мне: – Звони, дорогая. В любое время.
Часом позже я сижу в шезлонге под зонтиком рядом с бассейном отеля «Ритц-Карлтон». С учебником по математике на коленях и карандашом в руках я почти могла бы учиться.
Если бы Фредерик не сидел за пару зонтиков от меня, ворча в свой телефон.
Кто бы этот Генри ни был, Фредерик ему не рад.
– Слушай, я понимаю, промоутер держит тебя за яйца. Иначе бы ты не скулил мне тут, как гребаная девчонка. Но прежде чем станет лучше, будет лишь хуже.
Пауза, и я думаю, может, они прекратят ругаться. Но пока нет.
– Чувак, – говорит Фредерик напряженно, – мне нужно освободить график, и тебе нужно смириться с моим отсутствием. Разберись с этим, Генри. Прямо сейчас, иначе я найму того, кто сделает это за тебя.
Ого.
Фредерику нужно освободить график из-за меня?
Подходит официантка, сверкая идеальной жемчужной улыбкой.
– Как ваши дела?
– В порядке, спасибо, – отвечаю я машинально. На ее бейдже написано: «Хэйди». И что же эта Хэйди сделает, если я скажу, что все вовсе не в порядке?
– Могу ли я вам что-нибудь принести? Стакан лимонада? Холодный чай?
– Нет, спасибо. – Этот отель куда лучше, чем те, куда пробираемся мы с Хейзом, чтобы поплавать. Стакан чая стоит, вероятно, баксов шесть.
– Просто махните мне, если передумаете. – Она одаривает меня очередной сверкающей улыбкой и удаляется.
Часом позже я все же заказываю этот чай.
– Мы немного торопимся, – говорит Фредерик другой улыбающейся официантке, когда мы садимся за столик в кафе. – Что нам заказать, чтобы принесли быстро?
– Пиццу не советую, – сообщает она. – Салаты и бургеры не требуют много времени.
– Понял. Пицца в отеле в любом случае рисковая затея. Хорошо, мне бургер средней прожарки. И картофель фри.