Полуночный шепот
Шрифт:
Он обращался к ней так, словно говорил с ребенком.
– Слушай, дорогая, Марк здесь и миссис Гипсон тоже. Ты ведь не останешься одна.
– Прошлой ночью тут был незваный гость, – вмешался Хэзард. – Вот чего девушка и боится. А не привидений. Их она совсем не боится.
– Черта с два не боится! – с сердитой насмешкой сказал Бретт. – Джейми полжизни спасалась от того, что, как она думала, было в этом доме привидением.
– Я бы так не сказал.
– Она одержима навязчивой идеей насчет этого привидения Макалистера. И я думаю, что ей нужно как-то
– Бретт, ты не знаешь, о чем говоришь! – возразила ему Джейми с пылающими щеками.
– Ты не избавишься от наваждения, написав биографию Макалистера. Единственный путь к освобождению – это остаться с этим домом один на один, пока ты не поймешь, что привидение существует лишь в твоем воображении.
– Очевидно, ты считаешь, что я должна просидеть всю ночь одна при свете единственной свечи, как в кино, – спросила она. Ее голос стал отчужденным. – В этом состоит ваша идея излечения, мистер Голливуд?
Бретт пристально посмотрел на нее.
– Ничто другое не поможет.
Хэзард при этих резких словах Бретта обнял одной рукой Джейми за плечи и осторожно прислонил к своей груди. Этот покровительственный жест согрел душу Джейми. Ее негодование против Бретта куда-то улетучилось. Впервые в жизни она почувствовала поддержку того, кто абсолютно верил ей и разделял с ней ее тайну. Общее чувство поддержки и товарищества наполнило ее сердце радостью. И та мучительная неуверенность в себе, которая одолевала ее с детства, почти покинула ее. Рука Хэзарда извлекла яд из раны, освободила ее от постоянной боли, угнетающе действовавшей на нее долгие годы. Она не хотела ни говорить, ни двигаться. Только стоять под прикрытием его руки, ошеломленная чувством, которое пробудили в ней и его объятие, и его присутствие, моля Бога, чтобы Хэзард не отошел от нее.
– Да вы не волнуйтесь, Бретт, – сказал Хэзард, и его голос прогрохотал у нее над ухом. – Джейми не боится привидений.
– Не боится? – усмехнулся Бретт, не-приятно удивленный фамильярностью, установившейся между его невестой и шотландцем. – А откуда вы это знаете, Макдугал? Вы что, можете превращаться в невидимку?
– Я друг этой семьи, Бретт. И очень старинный.
8
Следующую ночь Джейми провела в тревоге за Хэзарда. Он не вернулся, и она не знала, что и думать. Беспокоить местные власти относительно исчезновения столетнего привидения в виде голограммы она не могла. Оставалось лишь ждать.
Утром она нашла Хэзарда в комнате Марка. Они заинтересованно обсуждали проблему компьютеров. По-видимому, Марк обучал Хэзарда начаткам новой технологии. Сейчас Хэзард осваивал принтер, который начал выдавать изображения. Он уже усвоил изрядное количество сведений и в разгоревшейся дискуссии высказывал свои соображения. А потому и не заметил присутствия Джейми. Она села на стул рядом с постелью Марка и попыталась заставить его съесть несколько подрумяненных на огне ломтиков хлеба с медом.
С пачкой писем для Марка в комнату вошла миссис
– А мне есть что-нибудь? – спросила Джейми.
– Нет, дорогая, – миссис Гипсон подошла к окну и раздвинула занавески. В комнату ворвался яркий солнечный свет. – А вы ждете какую-нибудь весточку?
– Только письмо из Нью-Йорка. Из «Галереи» Тафта.
– Это там ты хочешь устроить выставку своих работ? – поинтересовался Марк, рассеянно просматривая лежавшие перед ним письма. Он отложил в сторону дешевые рекламные объявления, которые Хэзард тут же стал внимательно изучать, особенно цветные фотографии культиваторов и газонных косилок.
Джейми кивнула.
– Это моя первая попытка пробиться в мир некоммерческой фотографии. – Тут она взглянула на миссис Гипсон. – Мечтаю вырваться из Лос-Анджелеса, из всего этого порочного круга, и сделать что-нибудь более значительное.
– Хорошо, буду следить за почтой из Нью-Йорка, – ответила миссис Гипсон с улыбкой. – Марк, могу ли я быть вам чем-нибудь полезной, пока я здесь?
– Нет, благодарю, миссис Гипсон, – он оторвался от письма, которое только что вскрыл, и улыбнулся ей в ответ.
Хэзард посмотрел на Джейми, когда миссис Гипсон покидала комнату.
– А какого рода некоммерческой фотографией вы занимаетесь, Джейми?
– Черно-белой. В основном портреты. Моя тема – настоящие люди. – Слабая улыбка показалась у нее на губах. – Думаю, это потому, что слишком много ненастоящих людей попадалось мне при моем роде деятельности.
– Если состоится выставка твоих работ, то мы прилетим посмотреть ее, – заметил Марк. – Устроим прием гостей. Кутнем.
– Конечно, Марк. Но ты и сейчас можешь увидеть большинство фотографий, предназначенных для выставки. Они со мной. Хотелось бы знать, что ты о них думаешь.
– Здорово, – он положил корреспонденцию на ночной столик. – Давай сейчас их и посмотрим.
– Прямо сейчас?
– Конечно. Макалистер, хотите взглянуть?
– Да, – кивнул Хэзард. – Было бы весьма поучительно узнать, что Джейми подразумевает под словом «настоящий». Посмотрим, что это такое, милочка.
Джейми притащила из своей спальни тяжелую кожаную сумку. От нервного напряжения ей стеснило грудь. А что если им не понравятся ее работы? Что если они ограничатся вежливыми фразами и не проникнут в самую суть образов, которые она запечатлела? Джейми был хорошо знаком страх, присущий художникам, независимо от того, сколько раз они показывали свои работы.
Одну за другой она прикрепляла к стене свои беспорядочно сложенные фотографии, все пятнадцать. Казалось, что Марк рассматривает их с каким-то веселым интересом. Джейми перевела взгляд на лицо Макалистера и дальше, не отрываясь, смотрела только на него, увидев одобрение в его глазах. Фотографии нравились ему, она была уверена в этом. Долгое время он не произносил ни слова, продолжая изучать ее работы. Он даже сделал несколько шагов вперед и снял пару фотографий со стены, чтобы получше их рассмотреть. Потом потер подбородок и обратился к Джейми.