Полуночные тени
Шрифт:
В глазах Марти мелькнуло узнавание, губы дрогнули:
— Ну, здравствуй.
Я присела на край тюфяка.
— Рассказывай. Что случилось, что не так с тобой… что про Гиннаровы чары знаешь…
Марти озверело вперился в своего капитана.
— Не буду я ей ничего говорить! Аскол, кого ты все время ко мне приводишь?!
Ишь как мы заговорили! Я вскочила.
— Не нравлюсь, могу уйти! Вот уж не было заботы!..
— Стой! — капитан схватил меня за руку, и я зло подумала: ответишь! — Что на тебя опять
— Я не собираюсь рассказывать ей …
Марти запнулся. Я вздохнула:
— Вот что, капитан, я выйду, а вы уж тут между собой решите, как мне лечить человека, который не хочет признаваться, что у него болит.
Вывернулась из хватки капитана и выскочила за дверь.
Прислонилась к щелястой дощатой стене, стерла с глаз навернувшиеся слезы. Услышала голос капитана:
— Объясняй.
Выйти на улицу?
А вот не уйду! Я не обещала, что не стану слушать.
— Аскол, ты… скотина ты бесчувственная, хоть и капитан! Хочешь, чтоб такая девушка слушала, как… как…
"Такая девушка", ишь ты…
— Боишься?
— Да, боюсь! Нравится она мне, понимаешь? Я, может, только размечтался, как встану и выясню, насколько у нее с тем хмырем серьезно… теперь, когда расслабиться можно…
А говорить ему тяжело, задыхается. Крепко, видать, парня приложило.
— С каким еще хмырем?
— Да есть тут один… видел их как-то вместе, в обнимку шли.
Аскол явственно хмыкнул.
— Так если в обнимку, чего еще узнавать? Да и, все-таки, лекарка она. Выкинь дурь из башки, вот что я тебе скажу, Марти. Строит тут из себя…
— Ну, строю…
Нет, тоска в его голосе мне определенно нравится!
— Все равно ведь в жены не позовешь. Или у тебя планы уже поменялись?
Как интересно.
А хорошо, что не ушла.
— Нет, — вздох, — не поменялись.
Вот так, Сьюз, девонька. Запомни хорошенько.
И ступай все-таки на улицу. Некрасиво получится, если разревешься. Услышат.
И как же хорошо, что уже темно!
Я подставила лицо холодному ночному ветру. Пахло близким дождем. Скоро уберетесь, подумала я. Не станет же король до самой зимы тут сидеть. А то, глядишь, еще один мятеж проморгает.
Вышел капитан, остановился рядом, заглянул в лицо. Видать, углядел лишнего — сказал, вздохнув:
— Прости дурня. Стыдно ему, понимаешь ли, перед красивой девчонкой признаваться, как Гиннар его на колени поставил. Он бы тебе героем показаться хотел, а не…
— Маг у него кровь брал? Для богини?
Взгляд капитана стал вдруг жестким и колючим.
— Ты как догадалась?
— Этот маг с бароном Ренхавеном был. Когда они замок осаждали. — Сейчас, жди, так я тебе и выдала во всех подробностях, откуда о чарах на крови знаю! — Можешь расспросить кого-нибудь из Ульфаровых вояк, что
— Повезло, — согласился капитан.
— Держи вот, — я протянула Асколу флаконы с зельями. — Запоминай: этого, темного, пять капель на полстакана вина, с едой. Или на четверть кружки. А этого — три капли в воду, на пару глотков, перед сном. Завтра еще отвар сделаю, зайдешь ближе к обеду, заберешь. Посоветуюсь еще с бабушкой, — и с Зигом, но тебе этого знать незачем, — но, думаю, и этого хватит. Встанет твой парень, никуда не денется.
Капитан взял флаконы, глянул странно:
— Сама-то не зайдешь?
— Зачем?
Ответа я ждать не стала. Отлепилась наконец-то от стены и пошла прочь. Ну их всех, таких стеснительных и с планами на будущее. Спать хочу. Устала. Да какой спать, девочка, сначала узнай, не надо ли для его милости чего делать! Если жар, питья много нужно.
— Спасибо, — крикнул вслед капитан. А не пошел бы ты…
— Пожалуйста, — буркнула я себе под нос. — Выздоравливайте и уматывайте.
И не поплачешь-то вволю, полный замок народу!
На этот раз нам с Зигом не пришлось пробираться на королевский суд тайными ходами. Зигмонд, "спаситель его величества", стоял не то чтобы совсем уж рядом с королем, но ближе хозяев замка. Снова, небось, смеяться будет, вспоминая, как король хотел и честь ему оказать, и лицо сохранить, и страха не выказать. А я смотрела и слушала, притаившись, словно мышь под метлой, за спинами караульных у боковой двери. Сюда меня привел Аскол, объяснив своим:
— Пусть лекарка под рукой будет.
Неплохо, пожалуй, иметь знакомства в королевской охране.
Видно было плохо, и я то тянула шею, то привставала на цыпочки, силясь разглядеть его милость и Анегарда. Старый барон впервые на моей памяти выглядел взаправду старым. Никогда раньше он не сутулился, бессильно опуская плечи, и я не думаю, что до нынешнего дня ему приходилось опираться на Анегарда — тем более на глазах у чужих. Темницы не красят, вспомнились мне вчерашние бабушкины слова. Жар у его милости спал, и даже кашель немного унялся, но все равно — ему бы отлежаться хоть с боговорот…
Появление короля я заметила лишь по внезапной тишине. Заколотилось сердце, я прикусила пальцы, отчаянно жалея, что нет рядом Зига. Напомнила себе: молчи, что бы там ни было, молчи! Не забывай, что любой твой вздох услышат королевские псы, а им нынче выслуживаться надо, покушение-то проворонили.
— Барон Эстегард Лотарский.
Вялый, тусклый, словно пылью запорошенный голос — я узнала его сразу, и по хребту просыпались ледяные мурашки, а живот скрутило от ненависти. Спокойно, Сьюз.