Полуночные тени
Шрифт:
Неясная тревога коснулась сознания. Я прислушалась. Кажется, или впрямь кто-то скачет? Отойду-ка на всякий случай…
Всадник промчался мимо, не разбирая дороги. Ломая склонившиеся на тропинку ветви, безжалостно нахлестывая коня. Он боялся, и страх человека передавался коню, заставляя хрипеть и зло прижимать уши. Волна удвоенной паники заставила подогнуться колени. Всадник уже исчез, пропал, как не было, а я все сидела на мягком мху, невидимая в густых папоротниках, и хватала ртом воздух. Люди добрые, Звериная матерь, ведь не
Рэнси ткнулся мокрым носом в щеку, полез лизаться. Вымахала туша — с теленка, а все щенок! Я обняла пса за шею. Хороший мой…
До дома я добралась совсем потемну. Как ни странно, был он не только цел, но даже и не ограблен. Хотя видно — заходили. Грязные следы на кухне, черепки разбитой миски, стол сдвинут зачем-то… Я прошлась по комнатам, вышла на улицу, заглянула в сарай, в курятник. Да, уборки хватит… Но единственный убыток — запасенные на зиму дрова. Ясное дело, на костры их дурацкие пошли.
Однако ночевать здесь… пожалуй, это была не самая умная мысль. Ни дров, ни еды, ни одеяла… Может, в деревню пойти? Как раз и тучи разошлись, вон луна какая яркая… ой…
Тоненько, по-щенячьи заскулил Рэнси. Я попятилась, не отрывая взгляда от стремительно падающей с неба черной кляксы. Полнолуние, время нелюди… мамочка!
Не помня себя, я заскочила в дом, захлопнула дверь. Метнулась к окну. Рэнси жался к ногам, я споткнулась, молча выругалась, пес обиженно взвыл…
Перед окном, оперевшись локтями о подоконник, стоял Зиг. Ухмыльнулся:
— Что, и в дом не пустишь?
Я без сил опустилась на пол.
— Ну ты меня напугал…
— Знаю, — он перемахнул через подоконник, сел рядом. — Извини.
— Зачем?.. Ты… — ну вот как ему сказать, насколько это жутко — снова ощутить позабытый, казалось бы, ужас? Я так привыкла не бояться ни самого Зигмонда, ни его… людей? Да, в том-то и дело: я начала смотреть на них как на людей и думать, как о людях!
Рэнси подполз, виновато метя хвостом пол, бухнул тяжелую голову мне на колени. Прости, мой хороший. Это я с перепугу на тебя гавкнула.
— Не в тебя метил, — коротко объяснил Зиг. — Вообще не знал, что ты тут. И, между прочим, какие бесы тебя сюда занесли? Одну, ночью, в полнолуние, да еще и…
Зигмонд осекся, как будто чуть не сказал лишнего. Ну и в кого он метил? Деревенских наших попугать решил? И зачем оно ему?
— Вон, — я кивнула на корзину. — Девятижильник собирала.
— Нашла время.
— Не учи лекарку снадобья варить! Еще день — и все! А у замка… сам знаешь, что у замка. Скорей бы они уже убрались! Надоели.
— Уберутся, — пообещал нелюдь. — Скоро. Ты сама подумай, еще боговорот — и дожди, развезет дороги, а им до столицы успеть.
И верно, подумала я. А Зиг, помолчав, спросил:
— Скажи-ка, Сьюз, ты, как сюда шла, никого чужого не встретила?
Та-ак… вот, кажется, и ответ. И в кого ты метил, и какие бесы тебя
— Вижу, встретила, — резко сказал Зиг. — Рассказывай.
Я пожала плечами и рассказала. Было б что скрывать!
— Плохо, — пробормотал Зиг. — Если до утра не догоню, ищи-свищи… уж на своей земле он конями разживется…
— Кто это был?
— А ты не узнала? Хотя да, как бы… Ульфар, Сьюз. Ульфар, его милость барон Ренхавенский, невезучий заговорщик и неудавшийся убийца. Вот что, девочка, раз уж тебя понесло именно сегодня травки собирать, сиди ночь тут и не высовывайся. И утром меня дождись, прежде чем в лес идти. Кто его знает, этого Ульфара, бежать он решил, или…
И Зиг, не договорив, выметнулся в окно.
Вздохнув, я позакрывала окна ставнями, стащила с чердака вниз старый тюфяк и драное, побитое молью одеяло. Дом успел выстыть, ну да последние дни теплые стояли. Авось не замерзну. Я свернулась клубочком, натянув одеяло на голову. Рэнси, шумно выдохнув: мол, как не стыдно, хозяйка, сама не поела, меня не покормила, — бухнулся на пол прикроватным ковриком.
Как ни странно, выспалась я прекрасно. Снилось что-то легкое и приятное, ни следа привычных уже кошмаров. Может, помогли тишина и безлюдье, но мне казалось, сам дом убаюкивал меня. Тоже, наверное, соскучился. И утром, обманув желудок колодезной водой, я принялась отмывать наше с бабушкой жилище от следов незваных гостей. Раз уж все равно Зига ждать…
Ослушаться нелюдя я не посмела. Привыкла уже — он знает, что говорит. Всегда.
— Сьюз, ты правда здесь?
Рэнси радостно залаял, заколотил хвостом по бокам. Ишь ты, узнал!
— Заходи, Ронни, — крикнула я.
— Вот, — мальчишка поставил на стол корзину. — Мамка прислала.
Запах свежего хлеба заставил живот судорожно сжаться. Я отломила горбушку, откусила. Достала крынку с молоком, творог в полотняной тряпице, яйца.
— Спасибо, Рон! Скажешь маме… — я отпила молока, откусила еще хлеба. — Скажешь маме, что она спасла меня от голодной смерти! Я ж тут ночевать не собиралась, случайно вышло…
— Знаю, — важно кивнул Ронни. — К нам господин Зигмонд зашел, ночью. Сказал, что ты тут и чтоб утром тебе завтрак отнесли. Ну, я побёг, Сьюз. А то мамка настрого велела, чтоб туда и обратно!
Я кивнула. Ай да Зиг! Вот спасибо так спасибо!
Ронни убежал, а я, утолив первый голод, отставила еду в сторонку и вернулась к уборке. Мало ли, Зиг придет голодный… да и целый день впереди.
Зиг и правда пришел голодный. И очень злой. Бросил коротко:
— Удрал.
— Сядь, поешь, — я тоже присела за стол, порадовавшись, что кухню успела отмыть дочиста. — Спасибо за завтрак.
— Мне? — Зигмонд смешно поднял брови.
— Ронни сказал, это ты велел с утра еды для меня прислать. Так что, выходит, прежде всего тебе.