Полуночные тени
Шрифт:
— Да не знаю я никакого мальчишки! — бродяга попытался подняться; Рэнси зарычал громче. — Всеми богами клянусь, не знаю!
— Брешет, — выдал Бени.
— Брешет, — согласился Рольф. — Слышь, ты, мы ж не просто так до тебя прицепились. Пес по следу шел, так что признайся лучше добром.
Я бы на его месте призналась, подумала я. Рольф и Рэнси и поодиночке выглядят убедительно, а уж на пару…
— Да нашел я эту рыбу проклятую, — простонал бродяга, — нашел! Валялась она посреди дороги, и не было там никаких мальчишек и вообще никого! А я с голодухи помирал! Я ж снасть брать не стал, а рыба — обеднели вы с нее, что ли? Все равно протухла бы!
Проломился сквозь орешник вконец упыхавшийся
— Ну что?
— Да вот, — мрачно ответил Рольф, — брехло какое-то побродяжное. Никого не видел, ничего не знает, а рыбу на дороге подобрал.
— Так и было, всеми богами клянусь, — снова заскулил бродяга. — Я здешних мест не знаю, наугад шел… думал к жилью выйти…
Колин обвел полянку внимательным взглядом. Подошел к разложенной на лопухах рыбе, поднял ближнюю за хвост, понюхал, отщипнул кусочек. Сказал одобрительно:
— Умеет. Вот что, Рольф, я думаю, — трактирщик опустил рыбу и подобрал нож. — Надо его в замок вести. Господин барон с ним разберется лучше нас.
Рольф глянул презрительно.
— Вот есть у его милости время с каждым нищебродом возиться! Слышь, ты, признавайся лучше по-хорошему да и ступай куда шел.
— Рольф, — протянул трактирщик, — ты что? Ты на нож глянь! Таким нищебродом его милость не побрезгует, уж ты мне поверь!
Бродяга дернулся; похоже, только теперь он испугался по-настоящему. Я подошла к Колину. Нож как нож, острый… надо спросить, что в нем такого особенного, не сейчас только. А насчет барона трактирщик прав. На то и господин у здешних земель, чтоб судить и решать!
— Он прав, Рольф, — сказала я. — В замок надо. Сами мы Рона уже не найдем.
— Нечисто дело, — кивнул трактирщик. — Все одно к одному валится.
Рольф оценивающе оглядел нашего пленника.
— Тогда вы с Бени возвращайтесь, а мы — в замок. Как, Сьюз?
Я кивнула: Гвенда, наверное, совсем уже извелась, а Рэнси не подведет.
— Собачку придержи, — Рольф подмигнул. — А ты, отрепье, давай-ка руки за спину. Да не дергайся лишнего, а то как бы чего ни вышло.
Я не стала отзывать Рэнси. Вместо этого подошла, ухватила «собачку» за холку и отшагнула назад. Пес глухо заворчал; бродяга неловко заворочался. Обманчиво равнодушный взгляд заметила, кажется, только я. Как и то, что бродяга перестал скулить — не с того ли мига, как Колин сказал про замок? Принято решение и больше ни к чему давить на жалость — так, что ли? Я глядела, как Рольф обматывает судорожно напряженные запястья снятой с роновых снастей бечевкой, старательно затягивает узел… а сильные у этого типа руки, под рваной рубахой не видно, а сильные… смутная тревога наконец-то оформилась во вполне внятную мысль: подозрительный бродяга понял, что в замок его поведут всего двое! Причем меня он не берет в расчет, и правильно: что девчонка против сильного мужчины? Рольф и Рэнси… он надеется вырваться дорогой. Освободиться — и уйти.
Сиди, попросила я, карауль. Хорошо карауль!
— Рольф!
— Чего?
Я развязала поясок. Сама плела, прочный… да не в том секрет, что прочный, а в том, что девичий!
— Этим вяжи.
Рольф не сдержал довольной ухмылки.
В кои веки моя тревога оказалась не напрасной: бродяга и впрямь попытался сбежать. Не сразу: почти до самой дороги он брел, понурив голову, изображая покорность судьбе. Я уж и успокоилась на его счет; гораздо больше волновало меня, успеем ли дойти до замка посветлу. Наш пленник явно не торопился предстать перед господином здешних мест: медленнее, чем он, передвигался бы разве что безногий. Мы и расслабились… то есть не знаю, как Рольф, но
Рольф, не тратя сил на ругань, кинулся следом. Рэнси скулил; я упала рядом с ним на колени, ощупала морду. Подумала мрачно: за псеня — убью. По счастью, удар оказался не так силен: ушиб, не больше. Хотя тоже приятного мало. Его бы так, небось бы не побегал…
Я гладила скулящего пса, сама не замечая, что бормочу сквозь зубы проклятия. Рольф не появлялся.
— Давай за ними, — я встала. — Ищи, Рэнси! Найди этого гада!
Пес понял. Рванул, только хвост-морковка мелькнул над рыжим мхом. Я вздохнула и поплелась следом. Потерять их всех я не боялась: бродяга, Прядильщица его забери, вовсе не был бестелесным духом, а Рольф так и вовсе целую просеку проложил. Но путь отсюда до замка и без беготни по лесу неблизкий! Я продиралась сквозь смятый Рольфом орешник, путалась ногами в траве, потеряла косынку и чудом не изорвала юбку — так что, догнав остальных, находилась в прескверном расположении духа.
Но мне открылась такая уморительная картина, что я не выдержала. Схватилась за молодой дубочек: ноги почти не держали меня — и расхохоталась.
— Ага, смейся, — хмыкнул Рольф. — Тебя ждали, между прочим, оцени.
— Да уж, — сквозь смех выдавила я, — великий подвиг! Рэнси, отпусти придурка, он невкусный. Вечно ты тянешь в рот всякую гадость.
Бродяга оказался скользок: ума не приложу, как исхитрился, но связанные руки были уже не за спиной у него, а спереди. Но это и все, чего он добился, сбежав. Теперь он лежал, прикрывая руками горло, а Рэнси аккуратно сжимал челюсти на его запястьях. Разумеется, связанных все так же крепко — а что он думал, я просто так Рольфу поясок на это дело дала? Когда девица сама пояс плела, да с правильными словами, да с чистым сердцем, — его только она сама и развяжет. Правда, на то, чтоб такими вот поясками пленным руки вязать, никто еще, кажется, не додумался — да оно и к лучшему.
— А я лопух, — мрачно сообщил Рольф. — У него еще один нож был, в сапоге. Вот, гляди. Это я подумал: не зубами же он веревки грызть собирался?
Рэнси разжал челюсти, но отходить не спешил. Бродяга не отводил от пса напряженного взгляда.
— А этот? — острым бликом подмигнул из густого папоротника металл, я шагнула туда и нашарила еще один нож — двойник того, что показывал мне Рольф. Выронил, наверное… наверное, мой поясок он как раз этим перерезать пытался, а Рольф нашел последний… А ведь прав Колин, непростую птичку мы изловили!
Рэнси подбежал глянуть, холодный нос ткнулся мне в ладонь. Я погладила пса, шепнула мысленно: умница ты наш! Поглядела на небо: день клонился к вечеру, а идти нам еще… охрани, Звериная матерь! Одно утешение: Ореховый в стороне остается!
Бродяга отер лоб связанными руками, откинул с глаз спутанные волосы и зло выдохнул сквозь зубы. Серые, очень светлые для таких темных волос и смуглой кожи глаза глядели пристально и недобро.
— Знаешь, Рольф, — сказала я, — мне страшно. Этому типу охрана нужна посильней, чем мы.
— Доведем, — пообещал Рольф — скорее ему, чем мне. — Доведем, а там их милости разберутся. А еще раз дернет — пусть твой пес ему что-нибудь отъест, а, Сьюз? Важное.
— Это можно, — согласилась я. — Тем более он еще растет, ему много надо. Вечно голодный.
— Добрые вы, — буркнул бродяга.
— Точно, — согласился Рольф.
Я отвечать побрезговала.
Теперь мы стали внимательней.
— Шустрей, — то и дело подгонял пленника Рольф.
— Устал я! — огрызнулся наконец тот.