Полуночные признания
Шрифт:
– Как ты об этом узнал? – удивилась Эммануэль. Старик повернул голову, в его ясных синих глазах мелькнули удивление и беспокойство.
– В конце концов, Новый Орлеан – не очень большой город.
Эммануэль несколько секунд раздумывала. Знает ли он о происшествии на Конго-сквер и о том, что один майор-янки частенько заглядывает в полутемный дом на улице Дюмен.
Жан-Ламбер срезал еще одну цинию.
– Почему у тебя возникли такие опасения?
Эммануэль поежилась от внезапного и необъяснимого озноба.
– Погибло
– А что думает начальник военной полиции? Кто за всем этим стоит?
– Он не знает.
– Он тоже считает, что Доминику угрожает опасность?
– Он этого не говорил. Но мне будет спокойнее, если он уедет с тобой.
Жан-Ламбер положил секатор в корзину и медленно повернулся к ней:
– А ты, моя девочка, поедешь с нами в Бо-Ла?
– Нет, я же работаю. Кроме того, для наблюдения за мной выделили солдата.
Подняв голову, старик прищурился, глядя на нижнюю галерею, где чернокожая служанка Целеста устанавливала стол для завтрака.
– Все же будет лучше, если ты отправишься с нами.
– Обещаю, что буду осторожна.
Старик бросил на нее задумчивый взгляд.
– Подойди, – махнул он рукой. – Мне пора перекусить. Помоги мне подняться по ступенькам. – Он внезапно остановился и в замешательстве огляделся. – Не могу найти секатор.
– Он в твоей корзине, папа.
На морщинистых щеках Жана-Ламбера появился слабый румянец.
– Так и есть. Трудно быть стариком.
Эммануэль обняла его и с чувством прижала к себе.
– Это лучше, чем быть мертвецом.
Жан-Ламбер коротко рассмеялся:
– Верно. – Он шагнул вперед, с силой опираясь на ее плечо. – Останься, моя девочка, на кофе с молоком и расскажи мне все об этом ирландце, которого ты колотила медицинским саквояжем и зонтом.
Эммануэль проверяла на складе больницы постельные принадлежности, когда Чарлз Ярдли распахнул дверь с такой силой, что та стукнулась о стену.
– Что, дьявол, ты сделала с моей пациенткой? – требовательным голосом спросил он, стоя на пороге. Солнце светило ему в спину, поэтому был виден лишь его силуэт.
Эммануэль обернулась так быстро, что чуть не выронила из рук поднос с марлей.
– Ты испугал меня.
Ярдли сделал пару шагов.
– Я говорю о женщине с пораженными раком ногами.
Теперь, когда Эммануэль могла разглядеть его лучше, она обомлела. Чарлз Ярдли всегда был несколько небрежен в одежде, но в разумных пределах. Никогда раньше она не видела его в измятом костюме с покрытым желтыми пятнами пота воротником.
– Бог мой, Чарлз. Ты выглядишь ужасно. Когда ты спал последний раз?
Ярдли рассеянно провел рукой по бледному, изможденному лицу и взъерошенным волосам.
– Думаю, пару дней назад. Не помню точно. – Он снова направил на нее тяжелый воинственный
– Ты отпустил ее, – мягко произнесла Эммануэль. – В субботу вечером. Ты пришел очень поздно и осмотрел пациентку. Она сказала, что хочет домой, и ты не возражал. У тебя что-то с памятью?
Ярдли прислонился к стене и закрыл глаза.
– О Боже, – хрипло выдохнул он. – Как я мог забыть?
Она хотела дотронуться до его руки, но Ярдли внезапно отдернул ее.
– Чарлз! Что с тобой?
Доктор бросил на нее дикий, испуганный взгляд.
– Я похож на человека с разыгравшейся фантазией? С чрезмерным воображением?
– Нет. Ты, на мой взгляд, самый трезвый и даже циничный из всех, кого я когда-либо видела. – Она лукаво улыбнулась. – А что случилось?
– С недавних пор… – Он оттолкнулся от стены и встряхнулся, словно пробуждаясь ото сна. – Нет. Не обращай внимания.
– Скажи мне. Что-то явно тревожит тебя.
Ярдли какое-то время испытующе смотрел на нее.
– Подозреваю, что за мной наблюдают. Здесь. Можешь надо мной смеяться.
Сердце Эммануэль похолодело.
– Ты кого-нибудь видел?
– Нет. Иначе я не чувствовал бы себя полным идиотом. – Он быстро повернулся кругом. – Это… только ощущение, от которого я никак не избавлюсь. От этого… у меня на затылке поднимаются волосы. – Он внезапно невесело рассмеялся. – Я бы не поверил, если бы мне такое сказали, но это происходит со мной. – Он бросил на Эммануэль настороженный взгляд. – Недавно я понял, что постоянно оглядываюсь, когда иду по темной улице. А дома всю ночь проверяю запоры на дверях и окнах. Я ощущаю присутствие того, кто следит за мной. – Он подошел к двери, чтобы выглянуть наружу; с его лица не сходило настороженное выражение.
– Ты что-нибудь пробовал делать?
– Что я могу предпринять, кроме как не смыкать глаз и стараться поменьше быть дома?
– Ты мог бы поговорить с начальником военной полиции.
– Ха! – Он глухо, презрительно рассмеялся. – Чтобы он решил, что я рехнулся? Нет уж!
– Слушай, Чарлз. – Эммануэль сделала шаг, затем остановилась и сложила руки на груди. – Генри и Клер уже мертвы, а день назад пытались убить и меня. Если за тобой и в самом деле кто-то наблюдает, ты можешь притвориться, что этого не замечаешь.
В солнечном свете его лицо казалось белым и измученным.
– Что ты говоришь? – прошептал он. – Что кто-то выбирает жертву? Хочет убить нас всех? Но кто?
– Не знаю.
Он положил дрожащие руки на ее плечи.
– Ты должна знать этого человека.
Эммануэль несколько мгновений молчала.
– Зак Купер подозревает Филиппа.
Чуть пошатнувшись, Ярдли сделал шаг назад, его лицо перекосилось от страха.
– Но… он же мертв.
– Чарлз, прошу тебя… Сходи к Куперу. Поговори с ним.