Полуночные грехи
Шрифт:
Нет, он был завоевательным, дерзким и требовательным. Это одновременно завораживало и пугало ее. Коннор терзал ее рот, как изголодавшийся человек, который имел все права наслаждаться перепавшим ему трофеем. Но ведь она с самого начала знала: Коннор Монро был из тех мужчин, кто брал то, что хотел, не думая о последствиях и не спрашивая разрешения.
И когда он брал, то был готов сражаться за то, чтобы удержать свою добычу.
В глубине души Джиллиан понимала, что поступает плохо, что ей следует оттолкнуть его и дать пощечину за оскорбительное поведение. Но вместо этого
Растворилась в его поцелуе.
Почувствовав ее капитуляцию, Монро ослабил хватку и запустил пальцы в ее волосы. Шпильки, державшие прическу, со звоном упали на пол. Освободившиеся локоны черным водопадом легли ей на плечи, и он с наслаждением начал гладить ее густые кудри.
И вдруг он обнял ее за талию и притянул ближе к себе. Внезапно Джиллиан ощутила каждый дюйм его большого крепкого тела: рельефные мускулы широкой груди, плотные бедра. Но особенно отчетливо она почувствовала внизу живота твердую выпуклость, говорящую о его возбуждении. Такой знак красноречиво свидетельствовал о том, что этот мужчина хотел ее.
От осознания этого Джиллиан затрепетала и уступила молчаливой просьбе Коннора, чуть сдвинувшись так, чтобы его набухшее мужское достоинство оказалось в тайном месте между ее ног.
В ответ на это он хрипло застонал. Его тело пронзила дрожь. Почувствовав это, Джиллиан от неожиданности открыла рот, ловя воздух. Коннор тут же воспользовался моментом, чтобы вторгнуться языком внутрь. От него пахло мятой. Ощущение, которое создавал его бархатный язык, было невозможно описать. У Джиллиан закружилась голова и подкосились колени. Она вцепилась ногтями в его широкие плечи, чтобы только не упасть.
Прошла целая вечность. Но когда наконец Монро оторвался от ее рта, Джиллиан показалось, что все промчалось в мгновение ока. Тяжело дыша, он прижался губами ко лбу девушки и хрипло пробормотал:
– Боже, заставь меня остановиться, Джиллиан. – Она не видела его лица, но слышала ничем не прикрытое желание в голосе. – Если ты этого не сделаешь, не ручаюсь, что не позволю себе еще больше.
Она попыталась ответить, но не смогла. Скорее, не совсем соображала, что именно можно сказать. Да, ей следовало остановить его, в этом не было сомнения. Но хватит ли ей сил? Она не верила, что способна на такой поступок, способна отказаться от такого неземного удовольствия.
Джиллиан ничего не произнесла. И вдруг он отрывисто засмеялся. Звук был странным и мучительным.
– Проклятие! Я не могу сделать это в одиночку. Ты должна помочь мне. Если только... это не то, что ты хочешь?
Рукой он все еще продолжал ритмично гладить ее по волосам. Коннор схватил их в кулак и отогнул голову Джиллиан назад так, чтобы его губы коснулись изгиба ее шеи. Он слегка сжал зубами кожу над воротником платья и тут же смягчил боль, проведя языком по этому месту.
– Останови меня, Джиллиан, – прошептал Коннор. Его дыхание коснулось кожи девушки, и она задрожала. – Скажи «нет», иначе скоро будет слишком поздно.
Как будто подтверждая его слова, рука Коннора, лежавшая
Джиллиан прерывисто застонала. Даже сквозь накидку она ощущала жар его прикосновения, опаливший ее, отчего сосок вдруг почти болезненно набух, а лоно Джиллиан увлажнилось росой желания.
Она нервно сглотнула и беспокойно задвигалась, стараясь прижаться к нему еще ближе, чтобы утолить боль. Прижаться к той его пульсирующей части тела, которая, казалось, с каждой секундой становилась все тверже и горячей.
– Коннор... – едва слышно прошептала девушка. – Коннор, пожалуйста...
Она понятия не имела, о чем просила его, но ее мольба, видимо, придала ему уверенности. Пробормотав какое-то грубое ругательство, он оторвался от нее и шагнул в сторону, повернувшись к Джиллиан спиной.
Ее охватило странное чувство утраты чего-то очень дорогого. Трясущейся рукой она поправила очки, съехавшие с носа. Джиллиан видела, в какой неловкой позе застыл Коннор. Понимала, что он пытается вновь взять под контроль свои чувства. Она молчала, а потом просто обняла себя за плечи и постаралась обуздать собственные взбесившиеся чувства.
Тишина затянулась настолько, что она больше не могла выносить ее. И в этот момент Коннор повернулся к ней. Сердце Джиллиан сжалось от разочарования, когда она увидела, что на его лице вновь появилась маска самообладания, хотя на высоких скулах горели два пятна, говорящих о том, что внутри его все кипело.
– Я должен попросить у вас прощения, миледи, – сказал Коннор, наклоняя голову в обычной для него ироничной манере. – Не знаю, что на меня нашло.
«Миледи». Джиллиан не могла не поморщиться от того, как холодно и формально прозвучало это слово. Всего минуту назад она была Джиллиан. И хотя она старалась убедить себя в том, что так будет лучше, не могла до конца поверить в это. Ни секунды не сомневалась она, что никогда больше не сможет думать о нем как просто о мистере Монро.
Облизнув распухшие от поцелуев губы, Джиллиан заставила себя произнести хоть что-нибудь, после чего возникшее между ними неловкое напряжение чуть-чуть сгладилось.
– Пожалуйста, не надо извинений. Моя вина была ничуть не...
– Нет. – Он не дал ей закончить. – Я спровоцировал вас. У меня не было права даже дотрагиваться до вас, не говоря уж... Ну, теперь-то вы понимаете, что есть еще причины, по которым вам нельзя участвовать в расследовании? Нам обоим будет лучше, если мы забудем, что когда-то встретились.
Джиллиан вспыхнула. Значит, вот какой у него план! Коннор собирается воспользоваться происшедшим, чтобы отговорить ее от дальнейшего участия в поимке убийцы Стюарта Грейсона. Но она явно не хотела уходить. Не могла. Не важно, насколько затруднит им работу нежелательное притяжение, возникшее между ними, ведь слишком много зависело от того, будет ли у нее возможность найти Уилбура Форбса, или нет.
После всего, что она сегодня видела и слышала, ей пришлось признать: дело об убийстве заинтриговало ее. Джиллиан знала, что могла помочь Коннору найти этого сумасшедшего, и не собиралась просто так отойти в сторону.