Полуночное солнце

Майер Стефани

Я долго стоял незамеченным и всматривался в её лицо. Я вижу его в последний раз. Эта мысль пронзила мою грудь острой болью. Почему? Только ли потому, что ненавижу оставлять загадки неразгаданными? Этого объяснения было явно недостаточно...

В конце концов, я сделал глубокий вдох и приблизился к ним.

Тайлер увидел меня и порывался что-то сказать, но я приложил палец к губам.

— Она спит? — спросил я шёпотом.

Глаза Беллы резко открылись. При виде меня они сначала расширились и тут же сощурились.

Что в них было — обида или подозрения? Или и то и другое? Я напомнил себе, что мне необходимо разыграть комедию, поэтому я улыбнулся ей так, будто утром не случилось ничего особенного. Кроме удара головой и немного разгулявшегося воображения.

— Привет, Эдвард,— завёл свою волынку Тайлер. — Я так извиняюсь…

Я поднял руку, останавливая собиравшийся излиться поток извинений.

— Нет крови, нет вины, — сказал я. И усмехнулся своей двусмысленной шутке. Излишне широко усмехнулся.

Игнорировать Тайлера с порезами, сочащимися свежей кровью, лежавшего менее чем в четырех футах от меня, было на удивление легко. Я никогда не понимал, как Карлайлу удаётся не обращать внимания на кровь пациентов. Как могло быть, что постоянный соблазн не отвлекал его, не провоцировал? Но сейчас… Я понял, что если очень сильно сосредоточиться на чём-то, то соблазн отступает.

Кровь Тайлера, даже свежая и выставленная на всеобщее обозрение, по своей привлекательности не могла идти ни в какое сравнение с кровью Беллы.

Я благоразумно не приближался к ней, усевшись в ногах койки Тайлера.

— Ну, каков приговор? — спросил я её.

Она слегка выпятила нижнюю губку.

— Со мной всё в порядке, но меня не отпускают. А как тебе удалось отвертеться от каталки?

Я улыбнулся. Какая нетерпеливая.

Шаги Карлайла раздавались сейчас уже в холле.

— У меня здесь очень влиятельные знакомые, — беспечно сказал я. — Не волнуйся, я пришёл, чтобы вырвать тебя из лап кровожадных врачей.

Отец зашёл в палату. Я внимательно наблюдал за реакцией девушки. Глаза у неё полезли на лоб, а рот открылся от изумления. Я внутренне охнул. Да, она определенно заметила сходство.

— Итак, мисс Свон, как мы себя чувствуем? — спросил Карлайл. У него была удивительная манера обращаться с пациентами, при которой большинство больных чувствовали облегчение в считаные секунды. Какой эффект она произвела на Беллу, я не мог сказать.

— Я в порядке, — тихо ответила Белла.

Карлайл прикрепил её снимки на световой стенд у кровати.

— Ваши снимки выглядят хорошо. Голова не болит? Эдвард сказал, что вы ударились довольно сильно.

Она вздохнула и снова сказала: "Я в порядке", на этот раз с ноткой нетерпения в голосе. И бросила негодующий взгляд в мою сторону.

Карлайл подошёл к ней поближе и, осторожно прощупав голову, нашёл шишку под волосами.

Обрушившаяся на меня волна необъяснимого чувства застала

меня врасплох.

Я тысячи раз видел, как Карлайл работает с людьми. Много лет назад я даже добровольно помогал ему, но только в случаях, не связанных с кровотечением. Так что для меня было не в новинку видеть, что он ведёт себя с девушкой так, как будто он тоже был человеком. Я много раз завидовал его самоконтролю, но чувство, завладевшее мною сейчас, было другим. Это было чем-то б'oльшим, чем зависть его самообладанию. Мне причиняло боль осознание разницы между мной и Карлайлом: он мог дотрагиваться до неё — мягко, нежно, без страха, зная, что никогда не причинит ей вреда...

Она вздрогнула, и я беспокойно заёрзал. Мне пришлось на мгновение сосредоточиться, чтобы вернуться в прежнее безмятежное состояние — по крайней мере, внешне.

— Больно? — спросил Карлайл.

Её подбородок чуть дёрнулся.

— Не очень, — сказала она.

Ещё одна черта её характера в мой список: она мужественна. Не любит проявлять слабость.

Возможно, она — самый слабый человек из тех, кого мне доводилось встречать, но она упорно не желает выглядеть слабой. Смешок сорвался с моих губ.

— Хорошо, — сказал Карлайл. — Ваш отец в комнате ожидания, вы можете идти домой. Но возвращайтесь, если почувствуете головокружение или если появятся хотя бы какие-нибудь проблемы со зрением.

Её отец здесь? Я пронёсся по мыслям тех, кто сидел в переполненной комнате ожидания, но не смог распознать в толпе его слабый ментальный голос.

— А мне нельзя вернуться в школу? — обеспокоенно спросила Белла.

— Я думаю, на сегодня вам достаточно волнений, — предположил Карлайл.

Она снова сверкнула глазами в мою сторону.

— А ему, значит, можно в школу?

Спокойно, Эдвард, спокойно... Сглаживай острые углы... Не заостряй внимания на чувствах, пробуждающихся в тебе, когда она смотрит в твои глаза.

— Кто-то же должен принести им добрую весть о том, что мы выжили, — сказал я.

— Вообще-то, — остудил меня Карлайл, — б'oльшая часть школы, похоже, находится сейчас в комнате ожидания.

На этот раз я предчувствовал её реакцию — она не любит быть центром внимания. И девушка меня не разочаровала.

— О, нет! — простонала она и спрятала лицо в ладонях.

Я обрадовался, что наконец-то угадал верно. Я начал понимать её.

— Хотите остаться? — спросил Карлайл.

— Нет, нет! — пролепетала она, перебросила ноги через край койки и соскользнула на пол. По инерции её понесло вперёд, и она, потеряв равновесие, упала прямо Карлайлу в объятия. Он поймал её и помог устоять на ногах.

Снова меня переполнила зависть.

— Я в порядке, — заверила она до того, как он успел что-либо сказать, и её щёки окрасились бледно-розовым.