Полуночник
Шрифт:
— Одежда,— повторил он. — Она ведь на тебе есть сейчас. Я хочу знать, какая она.
— Я на улице, — сказала я робко, сидя на краю фургона.
— Это меня не волнует. Я не выуживаю секс по телефону, хотя я был бы не прочь. С тобой, Ханна, необычайно легко кончить. Непривычное удовлетворение.
Я вздохнула и запрокинула голову на прохладную металлическую внутреннюю поверхность трейлера.
— Я скоро буду дома. У меня будет собственная комната, которую можно будет запереть на ключ.
—
— Что?
— Ты не знаешь меня. Я боюсь сделать что-то не так, потому что ты можешь в любой момент от меня закрыться. Скажи мне, что на тебе сейчас.
— ...небольшое черное платье с зауженной талией. Черный лифчик без бретелек и черные стринги.
— Снова стринги. Ты носишь их для меня? Ты знала, что мы будем разговаривать?
— Да, — я покраснела. — И нет. Они сейчас на мне, так что я могу тебе сказать об этом. Я не знала, будем мы говорить или нет, но надеялась на это.
— Ханна... — на долю секунды, голос Мэтта был печальным, но когда он снова заговорил, его голос вновь стал ровным. — Боже, Ханна. Я думаю о сексе. Со мной что-то не так. Я не могу перестать думать об этом. Я хочу увидеть твое тело напротив моего, мой член внутри тебя. Это выводит меня из себя. Это пугает тебя?
— Нет. Нет, я... тоже думаю об этом.
— Ты? Расскажи мне.
— Да, — я поджала губы и сглотнула.
Он хотел, чтобы я описала ему свои фантазии? Это совершенно нелепо и неловко.
— Хм, я удивлена, я не отклонилась от пути, но, если честно, я просто продолжаю постоянно... мечтать о стволе.
Ууф, подобрала слово.
— Ствол? Как разъясняюще, — усмехнулся Мэтт. — Тогда, я тебе сам расскажу. Сегодня, когда я принимал душ, я думал о тебе, находящейся там, вместе со мной. Я думал о твоем мягком теле, прижатом к холодной плитке, моей руке обернутой вокруг твоей шеи, твоей заднице напротив моего члена.
Я закрыла глаза.
— Продолжай, — прошептала я.
Мои слова вызвали еще один смешок у Мэтта. Я обнаружила, что улыбнулась на этот звук, который быстро становился одним из моих любимых.
— Жадная птичка, не так ли? Я думал о твоей груди, прижатой к плитке. Я не хочу нежностей, Ханна. Я бы с силой раскрыл твои ноги врозь и вошел бы в твою киску пальцем, доказывая тебе, что ты принадлежишь мне.
Беспомощный стон вырвался из меня. Я зажала рукой свой рот и оглядела стоянку. Я была одна. Единственными звуками вокруг был ветер и иногда гул грузовиков на шоссе.
— Я заставлю тебя стонать намного громче, чем когда-либо. Ты будешь готова, когда я, быстрым толчком, войду своим членом в тебя... и ты будешь дрожать напротив меня. Я бы шлепнул по твоей
— Боже, — выдохнула я.
Я превратилась в желе, резко привалившись к стене трейлера. Я однозначно должна поменять свое нижнее белье перед тем, как лечь спать.
— Я думаю, это все на сегодня, — сказал Мэтт, его голос вдруг стал деловитым. — Веришь или нет, но я стараюсь вести себя достойно сегодня вечером. Скорее, утром.
— Достойно? — я чувствовала, как, словно по спирали, опустилась на землю.
Боже, этот парень просто дышит, а я уже завожусь.
— Мм, достойно. Потому как наше с тобой взаимодействие не закончится реальным вколачиванием в тебя моего члена... даже если дрочить — а это ведь единственное, как ты помнишь, что приводит меня в хорошее настроение.
Я засмеялась и закатила глаза.
— Достаточно справедливо, никаких сексуальных разговоров сегодня вечером. Но одна ночь благопристойности не очистит твою репутацию, Мэтт. Прости.
— Эй, мне обычно это не нравится. Я обычно играю в свою развращенность немного ближе к своей груди.
— Пфф, ты не развратный.
— Скажи это моему члену. Я клянусь, он как собака в последнее время, только стоит проявить малейшее внимание, и он уже стоит по стойке смирно.
Я хихикнула, а затем моргнула. Я только что... хихикала?
— Гм, — я взялась за подол моего платья. — Да, таким образом. Никаких сексуальных разговоров. Замечательно, хорошо, но теперь я не знаю, способна ли на нормальный разговор с тобой.
— Ага, мало того что она — первый сексуальный партнер по телефону, так еще и ее блестящие разговорные навыки также заставляют человека лишь затаить дыхание.
— Мэтт! Оййй, я размышляла, — я заправила виток волос за ухо. — Я не уверена, что ты хочешь продолжить... или еще немного поговорить. Хм, о достойных вещах.
Мэтт молчал.
Я замолчала, ожидая, когда он вновь заговорит, со своим порывистым смехом и сарказмом.
— Мы можем поговорить еще, — сказал он, наконец.
И мы говорили. Вернее, я говорила.
В течение полутора часов я сидела на краю фургона и рассказывала Мэтту о Мике, моём детстве в Колорадо, моей сестре и брате, моих родителях, работе в банке и хреновых рабочих местах до него, и десятке других несущественных фактах моей жизни.
Мэтт был мастером уклонения. Он был прекрасным слушателем. Но каждый раз, когда я пыталась повернуть разговор в его сторону, он ловко возвращал мои вопросы ко мне же. Это должно было привести меня бешенство, так как обычно я ненавижу идти на поводу, но в этот раз это было облегчением.