Полукороль
Шрифт:
Здесь, на раскинувшемся рынке рабов Вульсгарда, столицы Ванстерланда, у каждого была цена, и на тех, кто не может принести доход, деньги не тратили. Простой баланс доходов и расходов, никаких сантиментов.
Здесь можно было узнать, чего ты на самом деле стоишь, и Ярви узнал то, что давно подозревал.
Он не стоил почти ничего.
В начале его мысли крутились вокруг планов, стратегий и фантазий о мести. Его терзали мысли о миллионах вещей, которые он мог сделать иначе. Но сейчас он не мог изменить ни одну из них. Кто поверит, если
Так что Ярви сидел на корточках в этой невыносимой грязи и удивлялся, к чему человек может привыкнуть.
На второй день он почти не замечал вони.
На третий он с благодарностью прижимался к своим забытым богами соседям, чтобы согреться холодной ночью.
На четвертый он рылся в грязи так же жадно, как и остальные, когда во время кормежки им бросали помои.
На пятый он с трудом мог вспомнить лица тех, кого знал лучше всего. Его мать и Мать Гандринг спутались, вероломный дядя и мертвый отец слились в одно, Хурика больше было не отличить от Кеймдала, а от Исриун в памяти остался лишь призрак.
Удивительно, как быстро человек может превратиться в животное. Или полукороль в полуживотное. Наверное, даже те, кого мы возносим выше всех, никогда не поднимаются слишком высоко над грязью.
На седьмой день в этом рукотворном аду, спустя немного времени после заката, когда крики торговца доспехами мертвецов в здании напротив стали сменяться криками морских птиц, Ярви услышал голос снаружи.
— Нам нужны мужчины, которых капитан сможет посадить на весла, — голос был глубокий и ровный. Голос мужчины, который привык к прямым разговорам и понятным сделкам.
— Девять пар рук. — Этот голос был мягче и нежнее, чем первый. — От качки на наших скамьях образовались прорехи.
— Конечно, друзья мои! — раздался скользкий и липкий, как теплый мед, голос владельца магазина — нынче владельца Ярви. — Узрите Намева из шендов, чемпиона среди его людей, захваченного в битве! Видите, как он стоит? Взгляните на его плечи. Он один может толкать ваш корабль. Лучшего качества вам не найти…
Первый клиент фыркнул.
— За качеством мы были бы на другом конце улицы.
— Вы же не смазываете ось самым лучшим маслом, — донесся второй голос.
Наверху послышались шаги, вниз посыпалась пыль, и над головой Ярви в щелях между досками зашевелились тени. Рабы вокруг него застыли, затаив дыхание, чтобы слушать. До них доносился приглушенный голос владельца магазина. Меда в его голосе теперь было немного меньше.
— Вот шесть инглингов. Они слабо говорят на нашем языке, но кнут понимают хорошо. Замечательный выбор для тяжелой работы, и цена отличная …
— Хорошим жиром ось тоже смазывать не будешь, — сказал второй голос.
— Покажи
Ржавые петли заскрежетали, и открылась дверь наверх. Рабы, съежившись, инстинктивно сбились в кучку на свету, и Ярви с ними. Возможно, он был новичком в рабстве, но в съеживании у него опыта было предостаточно. Щедро рассыпая проклятия и удары палкой, работорговец выстроил их в качающуюся, тяжело дышащую шеренгу. Цепи выстукивали жалкую музыку.
— Ту руку убери с глаз долой, — прошипел он, и Ярви засунул ее в лохмотья рукава. Он хотел лишь, чтобы его купили и забрали из этого вонючего ада под взоры Матери Солнца.
По ступенькам спускались два покупателя. Первый был лысый и дородный. На его клепаном ремне висел скрученный хлыст, и то, как он смотрел из-под хмурых бровей, показывало, что с ним шутки плохи. Второй был намного моложе, высокий, тощий и симпатичный, с редкой порослью бородки и горько искривленными тонкими губами. Ярви заметил на его шее блеск ошейника. Значит, тоже раб, хотя, судя по одежде, привилегированный.
Работорговец поклонился и указал палкой на шеренгу рабов.
— Самые дешевые. — Он и не подумал добавить меду. Красивые слова здесь звучали бы абсурдно.
— Весьма жалкие существа, — сказал раб. Его нос сморщился от зловония.
Его коренастого компаньона это не отпугнуло. Мускулистой рукой он толкнул раба в толпу и тихо сказал ему по-халински:
— Нам нужны гребцы, а не короли. — На этом языке говорили в Сагенмарке и на островах, но Ярви учился на министра и знал большинство языков, на которых говорили вокруг Расшатанного моря.
— Капитан не дура, Тригг, — сказал симпатичный раб, нервно теребя ошейник. — А если она поймет, что мы ее дурачим?
— Скажем, это было лучшее из того, что предлагали. — Тригг спокойно осматривал унылое собрание. — А потом дашь ей еще бутылку, и она обо всем забудет. Или, Анкран, серебро тебе не нужно?
— Ты же знаешь, что нужно. — Анкран стряхнул руку Тригга, а его рот еще больше скривился от отвращения. Он стал вытаскивать рабов из шеренги, едва удосуживаясь на них взглянуть. — Этот… этот… этот… — Его рука замерла напротив Ярви, начала проноситься мимо…
— Я могу грести, господин. — Это была самая большая ложь из тех, что Ярви говорил в своей жизни. — Я был учеником рыбака.
В конце концов, Анкран выбрал девятерых. Среди них были слепой тровен, которого отец продал вместо коровы, старый островитянин со скрюченной спиной и хромой ванстер, который с трудом сдерживал кашель до того, как за него заплатили.
О, и Ярви, законный король Гетланда.
После изнурительных споров о цене Тригг и Анкран, в конце концов, достигли понимания с работорговцем. Сверкающая серебряная струйка перетекла в руки торговца, еще немного назад в кошелек, большая доля была поделена по карманам покупателей и, насколько понял Ярви, таким образом, украдена у их капитана.