Полуденный вор

Лаврова Ольга

Обе не обращают внимания на «Волгу», которая въезжает в ворота. Из нее вываливается Пузановский, грузный, лет пятидесяти мужчина «авторитетной» наружности.

— Здравствуйте, мастер, — говорит Пузановский.

— Здравствуйте… гражданин, — с запинкой откликается механик.

Этим «мастер» и «гражданин» они быстренько условились: я тебя не знаю — ты меня не знаешь.

— Чинить машину? — поворачивается Татьяна к новоприбывшему.

Тот издает нечленораздельное междометие, которое можно понять скорее отрицательно и перехватывает инициативу.

— Что-нибудь

случилось? Конфликт? — обращается он к Раисе, стремясь уйти от вопросов Татьяны.

— Совсем маленький, — саркастически отвечает женщина. — Я отдала в ремонт «Жигули», и теперь машины нет!

— Где же она?

— Вчера сказал — угнали. Сегодня говорит, что вообще не брал!

— Черт-те что! Машина здесь? — рявкает Пузановский на механика.

— Нету, — опасливо и виновато отзывается тот.

Пузановский сглатывает ругательство и вновь переключается на женщин.

— Что вы собираетесь делать?

— Заявить в милицию, что же еще!

— Да, конечно… Садитесь, я подброшу. Я и минуты здесь свою машину не оставлю! — Он торопливо открывает перед подругами дверцы. — Прошу вас, прошу…

Прежде чем сесть, Татьяна придвигается к автомеханику:

— Таких, как ты, надо отстреливать в детстве!

* * *

На уличных часах без десяти двенадцать. Вор с чемоданчиком идет на дело — собранный, пружинистый, почти праздничный. Впереди — облюбованные им дома-близнецы.

Дверь квартиры задерживает его на одну-две секунды: к пробою замка он приставляет ребром что-то небольшое, плоское, отсвечивающее металлом. Слышится гудение, потом щелчок, и Царапов убирает приспособление в карман. Дверь послушно открывается и затворяется за ним.

В комнате он останавливается, опускает на пол чемодан и медленно-медленно обходит по кругу, ни к чему не прикасаясь, сосредоточенный и самоуглубленный. Не шарит суетливо глазами по стенам, даже не выделяет особо каких-то предметов, но, кажется, словно ему сейчас слышны голоса вещей и каждая сообщает о своем местонахождении.

Круг завершен. Вор стряхивает оцепенение и уверенно открывает одну из секций мебельной стенки…

И вот уже шагает с чемоданом прочь от подъезда, заворачивает за угол — и нет его.

Час спустя у подъезда роится кучка соседей: идут обычные в таких случаях пересуды.

— Четырнадцатую квартиру обворовали!

— Шесть магнитофонов взяли!

— Четыре, — поправляет подросток.

— Ну магнитофоны — не горе, — говорит одна из женщин.

Ветхая старушка подхватывает за женщиной:

— Какое горе, милая! Хоть потише станет, спасу не было. В однех руках шесть магнитофонов!

— Четыре, — упрямо вставляет подросток.

— Много он вам мешал, — заступается за потерпевшего мужчина с хозяйственной сумкой. — Всю жизнь по экспедициям, два месяца здесь, а десять — нету. Одна у человека радость была, музыку послушать!..

Из подъезда выходит Томин, и беседа прерывается.

— Товарищи! — обращается он к собравшимся, —

кто-нибудь был вблизи подъезда около двенадцати часов?

— Да я почти безотлучно, — откликается старушка.

— Посмотрите, такой вот мужчина. Проходил он мимо вас в подъезд и обратно?

Старушка взволнованно рассматривает фотографию.

— Это жулик? Никогда не подумаешь!

Через плечо старушки заглядывают любопытные, и вот уже карточка пошла по рукам.

* * *

— Всю захватали, а толку чуть, — говорит Томин, бросая фотографию Царапова на стол. — Однако почерк его.

Вернувшись на Петровку, тройка заседает в кабинете Знаменского. Дело Царапова начинает обретать плоть.

— Есть хоть предположения, чем он вскрывает двери? — спрашивает Знаменский у Кибрит.

— Нет, Пал Палыч, совершенно «нестандартный» инструмент.

— Наш Цап-Царапов еще войдет в историю криминалистики! — усмехается Томин. — Очень ловкий прохиндей! И звериный нюх — ведь ни разу не полез в квартиру, которая поставлена на сигнализацию! А сегодня с этими магнитофонами? Даже по шкафам не рылся, пошел и достал. Причем какие магнитофоны — два наушных, роскошный «Шарп», «Грюндик»! Унес, и никто не видал!

— И, по-вашему, он работает без наводчиков? — спрашивает Кибрит.

— При его разъездах установить контакты на местах — маловероятное дело, — возражает Знаменский.

— Но как он в чужом городе определяет, у кого что взять? — продолжает сомневаться Кибрит.

— Не знаем, — разводит руками Томин. — Наверняка мы знаем одно: Царапов всегда орудует в полдень.

— Какая-нибудь суеверная примета, — замечает Кибрит.

— Дай-ка, Паша, справочки с мест. Покопаюсь еще раз… — Томин углубляется в изучение ответов на запросы.

— Между прочим, вы не забыли, что выговоры по автоделу висят? — спрашивает Кибрит.

— Это, Зиночка, незабываемо. Завтра — кровь из носу — начальству нужен план расследования, — вздыхает Пал Палыч.

— Шурик, отвлекись от вора!

— Сейчас, Зинаида. — Томин продолжает возиться с бумагами. — Про план я помню. Сейчас составим грандиозный план, как переворошить всю автомобильную подноготную города и области…

Махнув на него рукой, Кибрит достает технический паспорт на машину и заключение экспертизы, протягивает Пал Палычу.

— Мы думали, только горзнак подделан. Оказалось, весь техпаспорт фальшивый. Но подделка на очень высоком уровне. При разовом изготовлении подобного качества добиться нельзя.

— Налаженное производство фальшивок? Такой размах?.. Эх, как мы с доцентом напортачили! Остались в наследство никчемный Ванечка и красивые следы удравшей задним ходом «Волги».

— А слепки с них сняли?

— Сняли. Изобразили тщательную работу на месте происшествия.

— Послушай, Пал Палыч… — Некая мысль бродит у нее в голове, но еще не оформилась. — Если «Волга» из угнанных, то найти бы хозяина… Я, правда, не знаю, что это даст, но…