Полтора метра счастья

Чеснокова Юлия Олеговна

— Так ты расскажешь мне всё ночью? — Подвозя меня до работы, Хим уже явно жалел, что, сжалившись над моими слезами и тревогами, пообещал что-то. Теперь он тер губы друг о друга, размышляя. — Только попробуй передумать!

— Мне нужно спросить разрешения, Шилла. Я не могу своевольничать.

— У Дэна?

— В том числе. — Я вздохнула. Интересно, а насколько больше известно Херин? Её голос показался мне знающим, посвященным во что-то. Или она догадалась о чём-то, благодаря тому, что была, конечно, умнее меня.

— Сегодня ты домой вернёшься не поздно? — Я поцеловала его в щеку, выведя этим из раздумий. Он повернулся ко мне анфас, за что тут же

получил ещё один поцелуй в губы. Мы как раз припарковались возле ресторана.

— Да, у меня не так много работы на этот раз… заехать за тобой после?

— Нет, лучше жди меня дома со сладостями и каким-нибудь вкусным чаем. Я сама доберусь. — Обняв его за шею, я замерла в этой позе на несколько мгновений, и отпустила его лишь после того, как он тоже меня поцеловал.

Сразу после открытия клиентов всегда мало, но в этот день они шли особенно неохотно. Было скучно и тоскливо, я поправляла разве что не со штангенциркулем и уровнем разложенные на столах приборы, тренировалась красиво складывать тканевые салфетки разным образом, поправляла не так давно развешенные декорации, воздвигнутые после того, как были сняты украшения одного из любимых праздников американцев — Хэллоуина. А на носу День Благодарения, а после Рождество… Я не знаю, выйдет ли это таким же радостным и светлым, как прошлое, когда я с совершенным оптимизмом смотрела в будущее, искренне веря, что все трудности в своей судьбе я пережила, и теперь меня ожидают только награды за терпение и безбрежное счастье. Никогда так нельзя думать — вот какой урок я получила в этом году.

Когда появилась Херин, я обрадовалась, а потом уже удивилась, не обнаружив с ней коляски и своей любимой крестницы. Поприветствовав её и проводив к столику — занятых было всего два, и выбирать можно было почти любой, — я усадила её возле окна в уголок, на мягкий диванчик, присев и сама. Не думаю, что я сильно нарушаю субординацию в данном случае: трудиться всё равно пока не над чем, а Херин моя родственница. Правда, я до сих пор не знала, как лучше её определять, как сестру мужа или как жену его брата? Капли не туманили вид дождливой улицы, стукаясь о козырек с внешней стороны здания и не достигая стекла. Уже темнело, но огни Нью-Йорка освещали хмурые сумерки.

— А где Бомми? — спросила я с беспокойством, чувствуя его же внутри Херин.

— Оставила на попечение нашего папы, — вздохнула она, сняв с рук перчатки и положив рядом с собой. Пока она разматывала шарф, я видела, что она продолжает сомневаться в правильности своего поступка, но надеется на лучший исход. — Хим поздно вернулся вчера?

— Вчера он вернулся сегодня, — вредно сложила я губы, сощурив глаза. — Утром.

— Вот и наш папа почти так же. — Молодая женщина пришла не есть, конечно, а поболтать для облегчения души, но меню всё равно ради приличия у меня попросила. Я сунула ей его и села обратно, напротив. — Я решила, что раз он сам не в силах остановиться и передохнуть, то нужно его к этому принудить. Нечестно, понимаю, козырять дочкой, но я верю, что хотя бы это приструнит его ненадолго, чтобы я перестала ломать голову над тем, где он и что делает. Он понятия не имеет, с какой скоростью улетают у меня успокаивающие средства… хватит, я хочу день спокойствия естественным путем!

— Почему ты ему не выговоришь это?

— Выговаривала… в мягкой форме. Но он же упрямый, как баран, осел, ишак и их гибрид какой-нибудь. Ссориться и спорить надоедает, не хочу. Пусть задумается над своим поведением. У тебя с Химом разве иначе?

— Нет, но… я до последнего старалась закрывать

глаза на его отлучки и не делала проблемы из его ночных «дежурств» и «вызовов». Надо, так надо… Я ведь доверчивая. По отношению к нему.

— Все мы такие. — Она закрутила свои длинные, чуть осветленные до каштаново-орехового цвета волосы, перекинув их вперед, на плечо. — Потому что любим. По-другому никак.

— А если бы мне было чем козырять… — протянула я, опять затронув больную тему, но тут же поняла, что некрасиво это выглядит, ныть перед Херин об отсутствии детей, словно она в этом виновата или ей должно быть совестно, что у них есть Бомми. Я тряхнула головой, улыбнувшись. — Впрочем, буду верить, что всё решится само собой, и Химчан перестанет вести себя со мной так — пропадать, замалчивать, уходить, как будто я ему не мила больше… — Женщина взяла меня за руку, имея уважение не наполнять взгляд жалостью и сочувствием. Там была дружеская поддержка, не более того. За это я любила нашу семейку Бан, они не выжимали из себя якобы положенных эмоций. Дэн всё сводил на юмор, не допуская трагизма, а Рин могла ещё и приструнить недовольным взглядом, что кто-то посмел распустить нюни. При этом в дуэте они могли быть невыносимо воркующими и медоточивыми.

— Шилла, Хим увлекся компьютерами и программированием едва ли не в десять лет, если не раньше. С тех пор ни разу он не подумал о смене специальности или перемене интересов. Даже не думай о том, что его любовь к тебе остынет. А Сора эта… забудь! Все мужчины порой теряют голову от какой-нибудь недолговременной страсти.

— Недолговременной? Он сох по ней два с лишним года!

— И что? Чуть не пристрелив её! Хороши же чувства! Ты хочешь такой же бури? На грани ненависти?

— Нет, я хочу полноценную семью, как у неё, — проблеяла я, тут же пожалев о сказанном. Пока образовалась пауза, я сходила за чаем с пирожными. Херин принялась ложечкой отламывать чизкейк по маленьким кусочкам. Она сочиняла, на что меня переключить, не меньше. Мне вспомнился нынешний сон, вызывавший отвращение и нехороший осадок на душе, как только всплывал в памяти. — Рин… а рожать больно?

— Ну… — протянула она, замедлившись, воспроизводя личный опыт на словах. — Не из приятных ощущения, если честно. Кому-то легче даётся. Мне было больно, но ничего, всё быстро разрешилось и я не считаю это ужасным событием, — она заулыбалась. — Дэнни хотел присутствовать при этом, но ему, по-моему, было хуже, чем мне. Когда я закричала, он начал орать на доктора, что если мне не перестанет быть больно, то через девять месяцев родит доктор, потому что Дэн его… ну, я не буду повторять все слова, которые он употребляет в яркие моменты жизни. Одним словом, я засмеялась тогда сквозь слезы, и мне немного полегчало. Но нашего папу всё-таки увели подальше. — Я уже слышала отрывок этой истории от возмущенного Дэна, рассказанный весной, по свежим следам, но вновь расплылась, представляя брата Хима. Он наводит шороху везде, где его что-то касается.

— Мне бы хотелось когда-нибудь испытать это всё. — Одновременно с этим я задумалась, а как бы сложились отношения Дэна и Херин, если бы у них не получалось завести детей? Что бы я говорила им? Смогла бы успокоить, и нуждались бы они в утешениях? Нет, вряд ли. Рин слишком стала фаталисткой после всего, что с ней случилось когда-то. Несмотря на сентиментальность, она сочетает её с трезвым рационализмом.

— Когда у тебя выходной? — перевела тему супруга Бана. — Приезжай в гости, ты же знаешь, я сейчас в основном на дому работаю, и мне всегда приятна твоя компания.