Полтора метра счастья
Шрифт:
Бам! Бах, бах, бум, БАМ! Количество выстрелов, равное слогам в её словах, прострелили моё сердце. В нём завизжал детский плач, мальчика или девочки, кого-то нерожденного, кого-то, кто у меня не появился. Сознание стало возвращаться от боли в пальцах. Я тряхнула головой и увидела, что их сжимает Хим. Я прослушала, что доктор говорила дальше. Мне показалось, что ничего не изменилось, но, когда Химчан поднял руку и провел два раза по одной и другой моей щеке, я поняла, что он вытер слезы. Черт! Я натянула улыбку, убрав его руку и спешно вытерев глаза.
— Простите, что? — замешкавшись, попросила повторить я последнее предложение.
— Это ведь
— Прошу прощения. — Я встала, и Химчан машинально поднялся за мной. На столе докторши стояла фотография в рамке, она обнимает двух ребятишек, мужа нет. Кольца у неё тоже не было. Разведенная, наверное, но дети есть. Конечно, ей легко говорить «не огорчайтесь». — Да, конечно, лечение…
Не управляя собой, я вышла из кабинета и шла, шла прямо по коридору. Может быть, искала туалет, но я не знала, где он тут был, поэтому остановилась у какой-то стены и села на корточки. Хим оказался рядом и тоже опустился.
— Шилла… — Что тут было сказать? Он понимал, что успокоить словами не сможет. Притянул к себе и обнял. — Не отчаивайся, деньги сейчас решают всё.
Почему я подозревала, что так и будет? Моя интуиция шептала, подсказывала. Проблема во мне, это я виновата, это я не подарю Химу детей! Да, нужно пробовать, пытаться, лечиться, возможно, операция, надо вернуться в кабинет и обсудить это всё со специалистом, но почему внутри меня что-то рыдало и кричало? Пока я разглядывала плакаты в этом учреждении, мои глаза наткнулись на статистическую статью о том, что даже ЭКО помогает лишь в тридцати процентах случаев, во всех остальных плод не приживается и неизлечимое бесплодие — реальность, а не миф. Поэтому суррогатное материнство, усыновление и бла-бла-бла…
Прошло восемь месяцев со дня нашей свадьбы, почти девять. И вместо того, чтобы на свет появился плод нашей любви, мы выяснили, что наша любовь бесплодна. Что у Химчана могут быть дети, но не со мной. Я ощутила себя обузой, портящей ему жизнь. Кажется, моя короткая сказка кончилась и наступила последняя страница. Нет, не последняя, а та, которую никто никогда не видел, та, что идет после «и жили они долго и счастливо…».
— А если они не решат, Хим? — взяв себя в руки, посмотрела ему в глаза я.
— Ну и ладно, — пожал он плечами.
— У тебя должны быть дети. — твердо сказала я.
— Кто это сказал? — нахмурился он.
— Я это говорю!
— Вынужден проигнорировать твоё мнение, — строго, как-то угрожающе выдавил он. Другой бы кто его испугался, но не я. — Мне нужно только то, что ты мне можешь дать, что ты мне даёшь. То, чего ты мне дать не можешь — мне не нужно. Если же, вдруг так случится, что медицина не поможет, но ты захочешь детей, то мы усыновим столько, сколько ты пожелаешь.
— Нет, это всё не то! — закачала я головой. — Я неправильная, деформированная, какая-то больная! Меня выкинуть надо, выбросить!
— А если бы причина была во мне, меня бы тоже стоило выкинуть? — Я замолчала, прикусив язык.
— Нет.
— Тогда замолчи. И никогда не говори так больше. — Химчан поднялся и потянул за плечи меня, заставив встать.
— Хим…
— Никогда не говори плохо о тех, кого я люблю. Не смей обижать ту, которую я люблю! — Прижав меня к груди, он шепнул на ухо: — Она
Да, возможно он думает так, пока. А потом? Сколько лет он способен смиряться с подобным? Пусть даже на данный момент это правда, но однажды я увижу в глазах жалость и снисхождение, остро начну ощущать свою неполноценность. Но рано отчаиваться, рано! Нужно пробовать, испытать все методы. И, кто знает, может быть, в один прекрасный день, наша сказка вновь вернется, не затеняемая больше ничем.
Новые дни
Выйдя из клиники, мы сели в машину. Некоторое время Хим не заводил её, и мы сидели в тишине. Никто из нас не потянулся включить музыку. Это казалось чем-то непристойным. Из пристойного подошел бы реквием, но вряд ли его сейчас запустят по радио, да и в записях мы им не запаслись. На улице было достаточно холодно и Химчан, будто только через некоторое время начав чувствовать что-то, повернул ключ зажигания, чтобы прогреть салон. Горячий воздух первым делом подул в ноги. Я пошевелила головой от оживившего обстановку звука мотора. Хотя в первый миг мне показалось, что этот гул внутри моей черепной коробки.
— Хочешь куда-нибудь поехать перекусить? — предложил он. Я помотала головой. — Давай съездим в кино?
— Нет, не хочется, — отказалась я, стараясь унять руки, чтобы они не крутили пальцы.
— Домой хочешь?
— Нет… поехали к Дэну с Херин, — выпрямив спину, повернулась я к нему. Он недоверчиво опустил брови.
— Уверена? — Конечно, Рин находится на последних сроках и мои встречи с ней отныне не могут быть безболезненными. Но она не единственная такая в Нью-Йорке. Беременных женщин тысячи, и мне, если не ежедневно, то регулярно придётся нет-нет, да столкнуться с какой-нибудь, чтобы в очередной раз ощутить себя калекой и прогореть дотла от зависти. До тех пор, пока меня ни вылечат, и у нас ни получится завести своего ребенка. А у нас получится. Должно получиться.
— Да, всё нормально, — произнесла я так, что ни один из нас не поверил. Я заговорила, оправдываясь и внушая себе: — Они единственные близкие люди здесь у нас… Нам всё равно с ними часто видеться. Я хочу рассказать им о том… обо всем этом. Пусть знают. Потому что я не выдержу, если кто-то из них вперед спросит, почему нас до сих пор не трое?
— Шилла, ты… — Он отпустил рычаг коробки передач и взял мою руку, руля левой по прямой. — Постарайся не думать об этом и не считать, что это для меня очень мучительно — не иметь детей. Во-первых, конечно, это ещё не приговор и, скорее всего, ты вскоре сумеешь забеременеть. Если ты этого так хочешь. А во-вторых, я повторю ещё раз, мне всё равно, увеличится наша семья или нет. Для меня в ней главное — ты.
— Хим, мы относительно недолго женаты. — Я посмотрела на него повзрослевшими глазами. — Я не сомневаюсь, что год, два, и даже три ты сможешь мириться с этим. Многие новобрачные добровольно растягивают свой медовый месяц.
Он замолчал, не желая спорить. Я тоже не хотела бы, но держать в себе все мучительные подозрения и прогнозы невыносимо. Я сжала своими пальцами его, прежде чем выпустила, чтобы он переключил скорость. Потом снова взял за руку.
Так мы и доехали до дома на Манхэттене, у подъезда которого встретили тех, в гости к кому собирались. Дэн пожал руку выбравшемуся из-за руля Химу, а я осторожно приняла радостные объятья Херин. Дотягиваясь через свой большой живот, она поцеловала меня в щеку. Я старалась не смотреть ниже её подбородка.